Онлайн книга «Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей»
|
— Враньё идёт с экрана и в интернете. Вот все и не верят друг другу в реальной жизни. Я работаю на радио – и знаю. — И если кому расскажешь, что что-то делал со своим лицом, то никто не верит, что просто так, для себя, – а сразу все начинают подозревать. — В чём? В измене Родине? — Нет. В голубизне. Что равносильно. Ладно, давайте спать, – вдруг резко свернул разговор Узбек-Владислав и повернулся на другой бок, спиной к Мише. Миша тоже повернулся на бок, чтобы не видеть спину Владислава, и как-то быстро уснул. …Снилась копна сена. И вот он, Миша, в белой рубахе и в белых штанах, будто со стороны на себя смотрит или видит себя в каком-то красивом, цветном кино. Он бежит, бежит и – бух! – прямо в это сено. А оно такое колючее, но не пересохшее, и не забивает нос пылью, а пахнет так по-деревенски, полынью, по-детски вкусно-превкусно. Миша весь в белом, а ещё у него венок на голове из голубых васильков, просто как принц, и подтяжка уже зажила, лицо чистое и светлое, глаза тоже голубые, как васильки, в жизни они были карие, а тут – будто линзы ему вставили, такие нереально красивые глаза и ресницы, ресницы загибаются прям кверху … Он и не знал, что может быть таким красивым. А на ногах у него – лапти. Самые настоящие лапти! Ну просто не сон, а кино, такое сладкое кино, словно из рекламы про молоко, и вот сейчас ещё старушка с “кринкой” появится и скажет: “Пейте молоко из Простоквашино!” – или что она там говорит, когда наливает румяным детям молоко из глиняной “кринки” … Но вместо старухи вдруг в эту копну сена, рядом с ним, кто-то падает и смеётся, тоже в белом, в льняной рубашке с узорами на груди, и тоже в голубых васильках, и тоже в лаптях, – кто, кто, кто это?! Боже. Да это же узбек Владислав. Но только – молодой, смуглый, глаза хитрые, восточные, чуть раскосые, он тоже в голубых линзах, тоже подтяжки не видно, и вот он падает рядом с Мишей в копну сена, а в руках у него дрожит веточка с ягодками красненькими, и он одну ягодку с веточки срывает и, улыбаясь, несёт эту сладкую ягодку Мише в рот, в губы, суёт, суёт … Миша глотает, не жуя, эту ягодку – и почему-то спрашивает Владислава, зачем тот сделал подтяжку. — Для тебя, милый, – отвечает ему Владислав. — Для меня?! – поражается Миша. — Ну конечно, для тебя, а для кого же ещё? — Но у тебя ведь столько студенток! Может – для них? — И студентов. Не только студенток. Но не для них. А для тебя, милый. — Почему ты меня называешь милым? — Потому что ты милый! — А мы что в этом сене делаем? — Потому что только в сене можно целоваться сильно, до крови … И тут Владислав обхватывает своими мясистыми губами губы Миши, принимается гладить его тело, лезет рукой под рубашку … …Глаза Миша открыл с трудом: слиплись от слёз глаза во сне. Уже было утро, и медсестра, та самая толстуха вчерашняя, трепала Мишу по спине и говорила: — Завтрак я принесла, чай вот и ватрушка, и яйцо ещё, и кусочек маслица … — И кусочек маслица … – машинально повторил Миша, повернулся на другой бок – и увидел, что на соседней кровати никого не было. — А где мой сосед? — Какой сосед? — Узбек Владислав тут лежал. — Ой, наркоз какой был у вас … Отходняк дурной. Узбеки Владиславы ему мерещатся … — У него было осложнение, он говорил! Он говорил, кровь пошла в мозг у него! Он что – умер?.. |