Книга Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей, страница 71 – Алексей Варламов, Елена Колина, Юрий Буйда, и др.

А потом он захотел ребёнка.

В сорок с лишним лет он захотел ребёнка. Встретить женщину, полюбить её, жениться. И завести ребёнка. Зарабатывать на него, на неё. Быть рядом, кормить, воспитывать каждый день. Видеть, как он растёт, слышать, как гукает и лопочет, как пробуждаются в нём взгляд, ум, первые неуверенные движения и слова. Видеть, как он осваивается и занимает пространство, как насыщается соками, становится сильнее и наконец – берёт разбег … Выстреливает в жизнь, в путь. Обрывая ниточки и пуповины. Ничего, что, когда ребёнку исполнится восемнадцать, ему будет за шестьдесят … Ничего, даже если помрёт. Квартиру оставит, деньжат.

Его ребёнок. Его часть. Часть его жизни продолжится. Чтобы не закончиться никогда. Часть его кода. Буквально – тела. Он думал: это желание заложено в нём? или к этому он пришёл сам? а не слишком ли поздно?

Ему так хотелось ребёнка! Он бредил им! Ребёночком, жеребёночком, плотским узелком, маленьким молочно-розовым существом с блуждающими глазками и ручками-ножками, которыми младенец как краб пытается ухватить воздух. Ему это снилось. Когда просыпался – смеялся и умилялся своим снам, будто сам стал ребёнком, впал в детство … “Я старею? или схожу с ума?” – спрашивал сам себя. Желание заполняло его, как яркий весенний свет заливает комнату после отделки.

Здесь я его оставлю, наше чело, человека, моего командира. Я, его сосуд, мешок, механизм, дом, жизнь, тело. Замолкаю, заканчиваю свой небольшой дневник. Что было дальше – личное, интимное, разглашать не имею права! Пусть думает, разбирается, и, надеюсь, ему повезёт. А я – помогу. Мы ещё походим, посмотрим, поживём, порадуемся белому свету.

Ночью у меня забрали палец.

Даже не сразу это понял. Знаете это чувство, когда просыпаешься, но не целиком – как постепенно включается компьютер: сначала шумит системный блок, потом загорается монитор, крутится колёсико, и только после этого появляется заставка.

Но в это утро моя заставка оказалась совсем другой.

Будильник трезвонил, я хлопал по одеялу рядом с собой, Таня ругалась из-за стены “да выключишь ты его или нет?”, так что я открыл глаза, нашёл телефон, провёл по экрану и замер.

— Проснулся наконец?

Дверь чуть приоткрылась, но Таня не вошла, так и говорила в просвет.

— Как спала?

— Завтрак готов, – она уже исчезла.

Я отложил телефон, присел на диване и взглянул на ладони. Линия сердца дошла до линии ума и сорвалась в пропасть.

Закрыл глаза. Открыл. Снова закрыл.

Сколько пальцев на левой руке?

Раз, два, три, четыре, пять.

Сколько пальцев на правой руке?

Раз, два, три, четыре.

На месте безымянного было пусто. Ни раны, ни дыры, ни пробела, ни услужливой таблички “вернусь через 15 минут”. Пальцы раздвинулись, переукомплектовались – словно так всегда и было.

Раз, два, три, четыре.

Пять. Я иду искать.

Если его нет на руке, где-то же он должен быть? Я ощупал постель, встряхнул одеяло – и услышал, как что-то тихо звякнуло.

На полу у дивана лежало обручальное кольцо.

— Идёшь, нет? Стынет. Ждать не буду.

Я покрутил кольцо и надел на левую руку. Пару лет назад я его уже терял, так Таня сразу за новым отправила. Она как раз в командировку собиралась, а я, видите ли, не проштампован. Кольцо, кстати, за плинтусом нашёл в итоге. Таня тогда пошутила, что теперь могу за второй женой отправиться.