Книга МУР 1951, страница 144 – Сим Симович

Нужно было ехать на Петровку. В убойном отделе ждала текучка, отчеты по банде Жоржа Полундры и подготовка к праздничному дежурству. Но теперь каждый шаг по московским улицам приобретал совершенно иной привкус. Враг больше не прятался за кулисами Большого театра. Враг дышал в затылок из его собственной, не прожитой им фронтовой юности.

На Петровке в это утро пахло не праздничным пирогом, а паленым кабелем и яростью полковника Дронова.

Едва Алексей переступил порог оперативного зала на втором этаже, как навстречу ему из коридора вылетел взъерошенный Грач. Капитан был уже при параде — в застегнутом на все пуговицы темно-синем кителе, но форменная фуражка сидела на затылке чудом, а свежий пластырь на перебитом носу угрожающе топорщился.

— Леха, где тебя черти носят⁈ — зашептал Костя, цепко хватая напарника за здоровое плечо и увлекая к окну в тупике. — Тут такое началось — святых выноси! Сам генерал-майор из Главка звонил по закрытому аппарату, Дронов в кабинете за сердце хватается, валерьянку чуть ли не из горлышка глушит. Нас лично Крид к себе затребовал. Шестакова уже там, конспекты строчит!

— Что стряслось? — Алексей машинально прижал локтем правый бок, где во внутреннем кармане лежал завернутый в клеенку фронтовой дневник с топографической картой Бреслау. — Опять ростовские куролесят?

— Какое там ростовские! Ростовские со своей Каланчевкой теперь сопли на кулак мотают в камерах. Тут дело политическое, брат, дипломатическое! Ночью обнесли квартиру на Малой Бронной. Да не простую коммуналку, а личные хоромы вдовы товарища Вербицкого — того самого, что в сорок третьем наше посольство в Швеции держал, а после войны в наркомате внешней торговли сидел. Полномочный представитель, персональная пенсия, охрана на подъезде! И вот прямо у них под носом — дерзкий ночной налет. Вдову связали, прислугу в чулане заперли, выгребли все до чистой копейки!

Через две минуты они уже стояли в кабинете начальника убойного отдела.

Майор Крид, вновь облаченный в глухой шерстяной китель с золотой звездой Героя, стоял у настенной карты Москвы, заложив руки за спину. За столом с блокнотом наготове сидела Вера Шестакова. Ее темные волосы были строго убраны под форменный берет, на столе лежала раскрытая прокурорская папка с гербом, а лицо выражало предельную, холодную собранность.

— Явились, орлы? — не оборачиваясь, гулко уронил Крид. — Платонов, рука действует?

— В строю, товарищ майор, — четко отозвался Алексей.

— Значит так, — майор развернулся, и его светлые глаза вперились в сыщиков с тяжелой, свинцовой силой. — Полчаса назад поступило спецсообщение из дежурной части Краснопресненского райотдела. Дом номер двенадцать по Малой Бронной. Квартира Вербицкой Анны Всеволодовны. Время налета — между четырьмя и пятью часами утра, пока комендантский наряд на Патриарших пересменку сдавал. Вошли трое. Без лишней пальбы, чисто, по наводке. Брали не облигации госзайма и не столовый мельхиор. Вскрыли встроенный сейф шведской работы в кабинете покойного дипломата.

Вера подняла глаза от протокола:

— Похищена уникальная коллекция наградных знаков Российской империи. Полные банты орденов Святого Георгия и Святого Владимира с мечами в золоте и эмалях, жалованные знаки времен Семилетней войны, два десятка наградных золотых часов европейских дворов. Но главное — пропала золотая табакерка работы придворного мастера Позье, пожалованная императрицей Екатериной Второй князю Куракину. Вещь музейного значения, с эмалевой миниатюрой и крупным солитером на крышке. Оценке в советских рублях не подлежит вовсе.