Онлайн книга «МУР 1951»
|
Девушка слабо, едва заметно качнула головой. Сухие запекшиеся губы приоткрылись, дыхание вырвалось с хриплым, свистящим клекотом: — Он… сзади… подошел… — Не торопитесь, — Платонов осторожно накрыл ее пальцы своей теплой шершавой ладонью. — Вспоминайте не страх, Катя. Вспоминайте детали. Как он оказался рядом? — Я… шла от остановки через аллею… — шепотом, преодолевая мучительную боль в горле, выдавливала девушка. — Он догнал… шагов почти не слышно было, мягко ступал. Спросил… который час. Голос такой… вежливый, тихий, культурный… как у профессора на лекции. Я полезла за часиками в сумочку… а он накинул шнур… Слезы покатились из ее глаз, оставляя чистые дорожки на перепачканных копотью щеках. Вера быстро, почти не дыша, записывала каждое слово химическим карандашом в блокнот. — Вы видели его лицо? — мягко спросила следовательница. — Нет… воротник меховой, поднятый… шарф кашне серый до самых глаз. Только руки… — Катя судорожно вздохнула, и тело ее мелко задрожало под одеялами. — Когда он шнур затягивал, руки были прямо перед моими глазами… — Что с руками, Катя? — Алексей наклонился к самым губам девушки. — Были перчатки? — Да… — прохрипела она, цепляясь слабыми пальцами за рукав шинели Платонова. — Но не кожаные… и не шерстяные. Тонкие… коричневатые такие, резиновые… обтягивали пальцы до ногтей, как вторая кожа. Хирургические перчатки… ими в больницах раны зашивают… Алексей и Вера мгновенно переглянулись. В тесной санитарке стало так тихо, что слышалось лишь шипение кислородного баллона. — А запах, милая? — тихо, сдерживая волнение, спросила Шестакова. — Был какой-то запах? От одежды, от дыхания? Табаком пахло? Спиртом? — Нет… табака не было, — девушка закрыла глаза, словно заново погружаясь в тот кошмарный миг у березы. — От него пахло… холодом. И еще… мылом. Очень резким, горьким мылом… больничным. Как в операционной, когда руки моют перед чисткой… Карболка… — Карболовое мыло, — вслух произнес Платонов, чувствуя, как холодная ярость внутри него сменяется железным, охотничьим азартом. — Специфический антисептик. Им моют руки хирурги перед надеванием стерильных перчаток. — И… еще… — Катя снова попыталась приподняться, но фельдшер мягко удержал ее за плечи. — Когда собака залаяла… он дернул рукой… из кармана пальто что-то выскользнуло и упало в снег… железяка какая-то… звякнула о корень… — Леха! Вера Николаевна! — раздался с улицы зычный, торжествующий голос Грача. Капитан влетел в санитарку, обдав всех морозной свежестью. Лицо разведчика пылало азартом, шапка сбилась набекрень, а в правой руке, обернутой чистым носовым платком, он бережно держал блестящий предмет. — Глядите, чего у корней березы в сугробе откопали! — выпалил Костя, протягивая находку Платонову. В свете лампы тускло блеснула полированная хромированная сталь. Это были медицинские хирургические ножницы с изогнутыми браншами — так называемые ножницы Купера, с закругленными лезвиями и клеймом ленинградского завода «Красногвардеец» на шарнире. На внутренней стороне кольца для пальца виднелась выбитая инвентарная метка: буква «Х» и три цифры. — Хирургическое отделение, — медленно, чеканя каждый слог, прочитала Вера. — Инструмент из государственной операционной. — Вот тебе и заезжие шпионы, — Алексей бережно принял платок с ножницами, чувствуя тяжесть неопровержимой материальной улики. — Он пришел сюда прямо после смены или перед дежурством. Вымыл руки карболовым мылом, натянул резиновые перчатки, сунул в карман анатомические ножницы и пошел на охоту. |