Книга Няня для сурового папы, страница 107 – Полина Довлатова

Честно говоря, пальцы чешутся. Мне очень хочется куда-то выплеснуть пережитые днём эмоции, но даже страшно представить, ЧТО я нарисую! Или кого…

— Можно? — раздаётся стук в дверь, а через мгновение в комнату заглядывает Миша.

— Эм… Да… Проходи, — растерянно оглядываю его с ног до головы, чувствуя, как при его появлении снова начинает тарахтеть сердце, а нервы натягиваются, как струны на контрабасе. — Девочки спят?

— Ага, уснули. А мне не спится. Есть захотелось. — выгибаю бровь, глядя на ведёрко с мороженым, которое Бурый вытаскивает у себя из-за спины. — Ты вроде мороженого хотела?

— Так я же болею? Мне нельзя… — с подозрением кошусь на ведёрко с которого Миша уже успел снять крышку.

— Прекращай, Марья Алексевна. Мы с тобой оба знаем, как ты болеешь, — усмехается Бурый, подойдя ближе и усевшись на кровать рядом со мной.

— На что это ты намекаешь? — краснею, подвинувшись, чтобы Миша мог спокойно поместиться на кровати вместе со мной.

— Сама знаешь. Нет, ну если ты, конечно, серьёзно болеешь, то я могу унести мороженое…

— Нет! Отдай сюда. Раз принёс, то можно чуть-чуть поесть. Чуть-чуть не считается, в конце концов. Я буду аккуратно есть и болеть дальше.

Улыбнувшись, Миша протягивает мне ложку и открывает ведёрко.

На этот раз мороженое фисташковое.

— Моё любимое — шоколадное и ореховое, — произношу, облизнув ложку. — Но когда дефицит мороженого, то любое по душе.

— В следующий раз, куплю ореховое.

Прикусываю губу, зыркнув на Бурого и зачерпнув ещё немного мороженого.

Он сказал “в следующий раз”? Интересно, что это значит в его понимании?

— Скоро у меня день рождения, ты помнишь?

— Что?! Да?!

— Караганда. Только не говори, что ты уже забыла.

— В смысле забыла? Не помню, чтобы ты мне об этом рассказывал…

— Ну, значит, сейчас говорю. И приглашаю тебя на свой день рождения.

— Приглашаешь? Куда?

Упираю взгляд в Мишу. Он так близко. И после душа вкусно пахнет. Нет, он, конечно, всегда вкусно пахнет. Но сейчас как-то по-особенному. Хотя, может быть, дело не в душе?

— На семейную вечеринку. Узнаешь, как у нас тут дни рождения отмечают.

— Я… Да мне и подарить как-то тебе нечего…

— Поверь, Маша, если ты в этот день не вляпаешься ни в какие неприятности, то для меня это уже будет охренеть каким подарком.

— Да иди ты знаешь куда! Я вообще-то…

Договорить не успеваю, потому что в этот же момент Бурый перехватывает мою руку с ложкой мороженного, которую я как раз собиралась съесть и, не успеваю я сообразить, как он уже тянет моё запястье на себя.

— Знаю, Марья Алексевна, — подмигивает, засовывая ложку с моим мороженным себе в рот. — Но не пойду.

Мы замолкаем и какое-то время сидим, не говоря ни слова. Я — потому что не знаю, как реагировать. Всё что у меня получается — это в ступоре смотреть на Бурого и слушать, как бешено тарахтит моё сердце.

Близость Бурого ощущается предельно остро. Особенно сейчас, потому что он так и не отпускает моё запястье, продолжая удерживать его в кольце своих пальцев. Также как на ужине, он снова смотрит на меня в упор. Только в отличие от того раза, он больше не улыбается. Наоборот, сейчас Бурый серьёзен как никогда. Внимательным пристальным взглядом кружит по моему лицу, так, будто пытается его изучить. Или влезть мне в голову. Или я не знаю, что ещё. Может это всё вообще только мои домыслы и больная фантазия.