Книга Няня для сурового папы, страница 123 – Полина Довлатова

— Ах да! — всплёскивает руками Кирилл, бросив взгляд на тёмные окна дома. — С девочками. У него же ещё и дети есть, плюс ко всем его прочим “достоинствам”. Как же я упустил данный факт!

— Да есть, и что с того? С каких пор дети для тебя стали чем-то плохим? Когда вы с Лизой познакомились, у неё тоже была я. Да, она мне не мать, но она была моим опекуном. А я была ребёнком с особенностями. На инвалидном кресле. И ты принял меня. Ты меня на ноги поставил. Полюбил.

— Ты опять приводишь в сравнение меня и Лизу, но это другое.

— Почему же?!

— Потому что я был взрослый. Я мог нести ответственность. А ты сама из подгузников только выпрыгнула. Ты ещё учишься. У тебя нет образования, работы, отдельного жилья. И был бы твой Миша нормальным мужиком, это первое, о чём бы он думал. О том, что ты слишком молодая, чтобы взять ответственность за двоих детей! А он просто использует тебя, Маша!

— Ты его не знаешь, — качаю головой, не желая принимать аргументы Кирилла против Бурого как нечто весомое.

Он так говорит, чтобы повлиять на меня. Чтобы я сейчас собрала вещи и уехала с ним.

— А ты считаешь, что разбираешься в людях лучше меня?

— Если ты хочешь, чтобы я разбиралась в людях, то должен позволить мне делать это самой, — выдавливаю, изо всех сил пытаясь не разреветься.

Только этого ещё не хватало. Для Кирилла это будет окончательным аргументом к моей незрелости, а я не могу этого допустить.

Поджав губы, смотрю на то, как, уперевшись ладонями в капот машины, он медленно выдыхает, явно пытаясь взять себя в руки.

— Отлично, Маша, — резко развернувшись, смотрит на меня. — Твоя взяла. Играй. Оставайся здесь. Если ты считаешь, что ты уже достаточно большая, чтобы нести ответственность за свои поступки и ошибки, то пожалуйста. Только потом не плачь.

— А ты хочешь, чтобы я плакала, да? — выдавливаю растерянно, потому что не понимаю пока, радоваться мне или огорчаться.

— Я меньше всего на свете хочу, чтобы ты плакала. Но если тебе это так нужно, чтобы провозгласить себя взрослой, то плач.

Хочу сказать ещё что-то, но не успеваю, потому что в ту же секунду Кирилл резко разворачивается и, накинув на голову капюшон, обходит джип. Дёрнув дверь, садится за руль, и всё, что я успеваю — это отойти в сторону от ворот, чтобы пропустить его выезжающую машину.

Отхожу на несколько шагов назад, пока не упираюсь спиной в ворота. Ветви огромной сосны нависают надо мной, перекрывая обзор. Наверняка и Кирилл меня не видит, но я всё равно поднимаю руку, чтобы помахать ему.

Господи, Маша, в задницу он бы твоё махание засунул!

Задние фары автомобиля постепенно бледнеют вдалеке. Я устало выдыхаю тёплый воздух изо рта, и он мгновенно растекается паром перед глазами.

Ужасный разговор. Самый ужасный, который у нас вообще был с Кириллом. Но очень нужный, потому что хватит! Хватит меня опекать. Хватит так не доверять и…

Поток моих мыслей прерывает резкий хлопок двери, а затем быстрые тяжёлые шаги. Я поворачиваю голову и из-под нависших сосновых ветвей вижу Мишу, который выбегает за ворота и смотрит на отехавшую уже на довольно приличное расстояние машину Кирилла.

Хочу его позвать, но не успеваю, потому что Бурый вдруг громко произносит, запрокинув голову к небу.

— Пизд*ц!

И спустя мгновение…

— Бл*т!