Книга Няня для сурового папы, страница 135 – Полина Довлатова

Напряжение внизу живота становится сильнее от того, что моя грудь теперь трётся об его. Жёсткие волоски царапают кожу. Я невольно ёрзаю, потому что вновь ощущаю это нетерпеливое желание получить нечто большее, как тогда на кухне.

— Снова совершаешь опасные движения, Маша, — хрипло смеётся Бурый.

Я не знаю, снял ли он своё бельё. Вроде не снял. Я бы, наверное, почувствовала. Хотя я определённо чувствую то, как сильно он хочет того же, чего хочу я. Не знаю, насколько сильнее это желание у мужчин. Говорят — гораздо больше, чем у женщин.

Пытаюсь сдерживать порывы своего тела, но очень трудно контролировать себя, когда всё внутри будто плавится, а между ног словно затянули раскалённую пружину. Кто мог знать, что хотеть близости, это ещё и больно? Настолько сильно тянет мышцы, настолько сильно пульсирует, что хочется выть.

Я невольно выгибаюсь и стону, когда Миша кладёт руку мне на грудь и чуть сжимает. Затем давит сильнее, пока крупная дрожь не проходится по всему телу, вынуждая меня сильнее гнуться и ловить ртом воздух.

Его губы прокладывают дорожку из поцелуев от моего уха к плечу, затем спускаются ниже. Зубами он прихватывает кожу на моей груди, а его пальцы тем временем поглаживают внутреннюю поверхность бёдер.

Мои веки невольно закрываются от удовольствия. Я почти ничего не соображаю в тот момент, когда колючая борода проходится по коже моих ног, а потом горячее дыхание опаляет между ними.

— Стой! Что ты делаешь?! — в панике подрываюсь на лопатки, пытаюсь оттолкнуть Бурого, но он крепко держит мои ноги, а второй рукой убирает руки.

— Хочу, чтобы ты с самого первого раза знала, насколько это бывает хорошо.

От первых движений его языка у меня сносит крышу.

Я в буквальном смысле схожу с ума, потому что не ожидаю столкнуться с таким острым наслаждением.

Горячее и тягучее, острое и невыносимое. Оно маячит на границе с болью. На границе с чем-то бесконтрольным.

Я изо всех сил пытаюсь сдерживаться и не кричать, потому что мы в доме не одни. Но стоны невольно растекаются волнами по комнате и теряются в стенах.

Я выгибаюсь. Пальцами сжимаю простыню. Кусаю губы. Схожу с ума.

А его язык всё продолжает двигаться, пока бешеный импульс удовольствия не скручивает моё тело и не заставляет его биться в конвульсиях.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю вместе с громким стоном. Перед глазами рассыпаются искры, а тело словно превращается в жидкий огонь и полностью сливается с постелью, будто я проваливаюсь в неё.

Не знаю, как и в какой момент Миша снова оказывается сверху на мне.

Острая боль резко сменяет удовольствие. Я настолько не ожидаю такого контраста, что резко взвизгиваю, но Миша накрывает мой рот губами, чтобы заглушить крик. По щекам невольно текут слёзы. Бурый аккуратно стирает их пальцами.

На какой-то миг меня одолевает паника. Мне кажется, что боль повторится. Я инстинктивно зажимаюсь, напрягаюсь всем телом, но Миша начинает поглаживать пальцами сначала мои руки, потом ноги, спину. Губы продолжают целовать и собирать с щёк мои слёзы.

Постепенно боль стихает. Тело расслабляется, и болевые ощущения уходят.

— Всё… закончилось? — спрашиваю чуть слышно.

— Почти, — сдавленно смеётся Бурый.

Я заглядываю ему в глаза и вижу тонну напряжения. Пот на лбу сверкает, а губы плотно сжаты.