Книга Няня для сурового папы, страница 53 – Полина Довлатова

Бурый хмыкает, кладёт ручку на стол рядом с холодильником, после чего поворачивается ко мне и делает шаг вперёд. Меня вновь обдаёт морозной свежестью, которую я почувствовала, когда он только вошёл в дом. Странно, он уже минут двадцать в помещении и должен был остыть и согреться, но почему-то от мужчины по-прежнему веет холодом, снегом и хвоей, отчего мурашки бегут по моим рукам и рассыпаются на плечах миллионом колючих снежинок.

— Чуть-чуть можно, Маша. Но только чуть-чуть, — выдыхает Бурый, затем резко разворачивается и направляется прочь из кухни.

Фух… Что это меня так затрясло?

Это окно во всём виновато. Бурый открыл, чтобы проветрить кухню от гари. Сжимаю пальцами край столешницы и слегка трясу головой, пытаясь избавиться от хвойно-морозного аромата, застрявшего в носу и в лёгких. Потом резко захлопываю открытое настежь окно и несколько раз зажмуриваю веки. Да, точно. Окно было виновато. Не успеваю толком выдохнуть, как Бурый возвращается обратно с банкой красного варенья в руках. Вместе с ним на кухню забегают девочки. На этот раз без муравьиной фермы, слава богу!

— Ну что, садимся уже завтракать? Или у кого-то есть ещё дела? Накормить ферму аллигаторов или мух, например? — шучу, ставя на середину стола заварочный чайник с дольками лимона внутри. Бурый в свою очередь достаёт чашку и наливает туда варенье. Как хорошо, что первая партия сырников не сгорела. А то остались бы все голодные.

— Что такое аллигатол? — спрашивает Тася, усаживаясь за стол.

— Крокодил.

— Ух ты! Фелма клокодилов!

— Не подавай ей идеи, пожалуйста, — закатывает глаза Бурый, затем раскладывает сырники по тарелкам для девочек. — Ещё фермы аллигаторов мне здесь не хватало.

Я прыскаю со смеху, потому что ну это уж точно невозможно.

Девочки начинают с наисчастливейшим видом макать сырники в варенье и довольно жевать, запивая чаем. Я приступаю к завтраку в самую последнюю очередь, так как всё это время наблюдаю за реакцией детей и Бурого на мою стряпню. Нет, я знаю, что сырники получились вкусные, но мне почему-то доставляет удовольствие наблюдать за тем, с каким аппетитом их поедают девочки и их ЗОЖНИК-папа. Я даже перестаю в какой-то момент переживать насчёт второй сгоревшей партии.

— Ты чего не ешь? Давай завтракай, Марья Алексевна. А то мне скоро уезжать. И девочки потом тебе нормально поесть не дадут.

Я давлюсь кусочком сырника, который только успела в рот положить.

— В смысле, уее-кхе-кхе-зжать?!

Бурый тяжело вздыхает. Затем подрывается, наливает чай из заварочника и протягивает мне.

Хватаю стакан из рук мужчины и начинаю жадно глотать, слава богу, успевшую остыть жидкость.

Когда сырник, застрявший поперёк горла, наконец удаётся проглотить, я вытираю с глаз слёзы и недоумённо смотрю на Бурого.

Тот качает головой, поджав губы.

— Мда. Это, наверное, моё самое дебильное решение, но куда деваться… Всё-таки, ты же няней у меня работаешь.

— Какое ещё решение?! Вы… что… вы хотите меня одну с детьми оставить?! — хлопаю глазами, переводя взгляд с Бурого на девочек и обратно.

— Сам поверить не могу…

— В смысле, не можете поверить?! Что я с ними буду делать?!

— Ну а что обычно с детьми делают? Хорош паниковать, Марья Алексевна. Не сожрут они тебя. Достанете какие-нибудь настольные игры или книжку почитаете. В конце концов, мне нужно съездить в мастерскую и проверить, как идёт работа с твоей машиной. Иначе ты отсюда никогда не уедешь. Меня не будет всего час, не больше.