Книга Невеста Соболя, страница 35 – Полина Довлатова, Чарли Энн Маар

Закрываю за собой дверь и быстрым размашистым шагом прохожу вдоль длинного узкого коридора.

Хочется уйти как можно быстрее и дальше. Если бы я могла, то вообще в другой номер переехала. Но единственное, на что у меня есть возможность, это спуститься в бар и провести там какое-то время, чтобы собрать мозги в кучку и успокоиться.

Потому что так надо. Потому что так поступают взрослые люди. Остаются наедине со своими тараканами, приводят себя в порядок и живут дальше.

Пробегаю широкую лестницу, ведущую в вестибюль, и сворачиваю в сторону ресторана, усаживаясь там за стойку и заказывая чай.

Обычно я пью без сахара, но сегодня высыпаю сразу три пакетика, потому что сейчас мой организм отчаянно нуждается в эндорфинах.

Вытягиваю рукава свитера и, обхватив горячую чашку ладонями, делаю несколько небольших глотков, морщась от того, что горячая жидкость обжигает горло.

В отеле тепло, но внутри меня знобит, как будто я долгое время пробыла на морозе и мне отчаянно хочется согреться.

Из головы не лезет наш со Славой разговор, и как бы я ни старалась абстрагироваться, ничего не выходит. Его обвинения стоят в ушах, как колокольный звон, раз за разом, ударяя по черепной коробке.

«Ты мне скажи, это ты так учишься, называется?».

«Ты бы ещё голая сфоткалась и на всеобщее обозрение выставила! Короче, аватарку надо сменить!»

«Не слишком ли он для тебя староват?»

Прошло девять лет и ничего не изменилось. Он всегда будет смотреть на меня, как на ребёнка. Вот и сегодня отчитывал, как маленькую девочку. А фраза о том, что Макс для меня слишком взрослый особенно сильно обжигает сердце.

Что это значит, Саша? Что Слава и нашу с ним разницу в возрасте считает огромной бездной.

Машинально тянусь рукой к вороту водолазки и вытягиваю спрятанный под ней миниатюрный серебряный кулон на длинной цепочке, зажимая его в ладони. Я всегда так делаю, когда становится особенно погано.

Он самый простой на вид. Обыкновенный. Просто два крылышка, соединённые вместе. Десять лет назад такие кулончики продавались в России на каждом шагу. На каждом из них сзади есть гравировка с какой-то фразой на английском. На моём написано: Far longer than forever. Дольше, чем вечность.

Я уже десять лет ношу на себе эту, на вид обыкновенную безделушку, которая для меня имеет очень большое значение.

Ведь, по сути, так оно и бывает, что самую большую ценность для нас несут совершенно простые, казалось бы, вещи.

Потому что всё самое важное скрыто внутри. Это то, что не увидишь с первого взгляда.

Слава мне его подарил. Этот кулон. Когда погибли наши с Пашей родители.

Мне тогда десять лет было. Я не знаю, зависит ли степень горя от возраста. Переживают ли взрослые потерю родителей легче чем маленькие дети, или боль не имеет к дате рождения никакого отношения. Но я была абсолютно раздавлена.

Я всегда была папиной дочкой. И с мамой мы были близки. Они с нами очень много времени проводили. И со мной, и с Пашей. И много разговаривали.

Сейчас я особенно остро это чувствую. Как важно людям друг с другом говорить. Как важно им друг друга не только слушать, но и слышать.

А когда мама с папой погибли, говорить стало не с кем. И слушать тоже некого.

Паша тогда был очень занят. Вся организация похорон легла на его плечи. Погребение, поминки. Да и потом свободного времени было мало. Мне не в чем брата упрекнуть. Он пахал за двоих, чтобы меня обеспечить. В Америку отправил, дал хорошее образование. Мой брат — это моя скала. Так всегда будет.