Книга Ребёнок от босса. Научи меня любить, страница 90 – Полина Довлатова, Чарли Энн Маар

Кажется, что от стыда у меня ноги к полу приросли, и я вообще пошевелиться не в состоянии. Равно как и выдавить из себя хоть слово. Так и продолжаю стоять как вкопанная на пороге кабинета и молча таращиться на врача.

— Проходите, пожалуйста, — скромно улыбнувшись, женщина указывает мне рукой на кушетку.

Она явно тоже смущена тем, что стала невольным свидетелем нашей с Воронцовым ссоры. Точнее не нашей, а моей. Ведь это только я как ненормальная орала. А босс просто стоял и молчал. Ну конечно, он то понимал прекрасно, что мы в больнице и на людях!

— Не волнуйтесь, я вас закрою и совершенно ничего видно не будет, — продолжает меня успокаивать, застилая кушетку одноразовой пелёнкой. — У вас будет достаточно места. Вы сможете переодеться. Как закончите и ляжете, позовёте меня. А ваш... сопровождающий, — кидает быстрый взгляд на стоящего за моей спиной Воронцова, — будет сидеть в другом конце кабинета. Далеко от вас. Ему совершенно ничего не будет видно. Даже я, когда к вам сяду для обследования, буду видна ему только наполовину. Картинка с моего монитора будет выведена на экран, который весит специально для сопровождающего.

Боже... У меня полное ощущение, что со мной сейчас разговаривают как с умственно отсталой...

Ну конечно, а чего ты ещё хотела, Инна? Ты и ведёшь себя как последняя дура!

Тяжело выдохнув, давлю в себе чувство стыда, пытаясь засунуть его поглубже и делаю шаг к кушетке. Только сейчас замечаю, что руки Воронцова до сих пор лежат на моих плечах. Они соскальзывают с них, когда я отхожу от мужчины.

Прохожу мимо врача, стараясь на неё лишний раз не смотреть. Я вообще ни на кого стараюсь не смотреть. И на Воронцова тоже... Тем более на него.

— Начнём, как будете готовы, — напоминает мне узист тихим вкрадчивым голосом, от чего мои щёки вспыхивают ещё сильнее.

Наверно, она думает, что я психованная истеричка, раз устроила скандал прямо в кабинете при враче. Вот и говорит со мной, как с ненормальной. Ну да, конечно, их же наверняка в медицинском учили, что с психами голос лучше не повышать, а то спровоцировать можно...

Как только я останавливаюсь возле кушетки, врач задвигает ширму, отделяя меня ото всех. В этот же момент я поднимаю голову и ловлю на себе тёмный взгляд Воронцова. Этот взгляд — последнее что я вижу, прежде чем ширма отделяет меня от остальной части кабинета.

Судорожно выдохнув, стягиваю с себя штаны и бельё, ложусь на кушетку и зову врача.

— Чуть сильнее согните ноги в коленях, — командует узист. — Вот так, достаточно. Теперь расслабьтесь.

Поднимаю глаза вверх и смотрю в потолок, когда она надевает на датчик презерватив и обмазывает его специальным гелем.

Сложив руки на животе, кусаю губы под бешеную пляску собственного сердца. Я знаю, что эта процедура безболезненная, но всё равно нервничаю. И когда врач пристраивает датчик, мне хочется автоматически сжаться.

Воронцова я не вижу и не слышу, но его присутствие в кабинете ощущается так неимоверно остро, словно он сейчас стоит прямо передо мной.

Зачем я вообще о нём сейчас думаю? Не этим стоит озаботиться. Закрываю глаза, чтобы абстрагироваться, но вместо этого вижу глаза босса. Тот момент, когда он смотрел на меня, пока врач закрывала ширму, и шиплю от злости на саму себя.

— Что такое?! — грубый голос разрывает тишину кабинета. — Ей больно или что? Почему она шипит?!