Книга Переходя черту, страница 104 – Полина Довлатова

Не то, чтобы я очень сильно рвалась с ней увидеться, всё же подругами нас назвать нельзя даже с натяжкой. Но весь сегодняшний день меня мучает мысль, видела ли она наш поцелуй с Андреем или нет. Вполне может быть, что она ушла раньше, чем всё произошло.

Даже не знаю, радоваться мне от этого или огорчаться. Я сама хотела, чтобы она обо всём узнала, просто потому что устала скрываться. Но с другой стороны объяснять ей что происходит между мной и Андреем у меня нет никакого желания.

Хотя, если она не появляется у меня на глазах, потому что после увиденного решила меня игнорировать, то так, пожалуй, даже лучше.

К концу дня я уже совсем перестаю думать об Оксане, а когда получаю от Андрея сообщение о том, что он уже ждёт меня на улице, плохое настроение и вовсе улетучивается, сменяясь волнительным предвкушением.

Однако когда выхожу из раздевалки и направляюсь к выходу, кто-то резко дёргает меня за руку, рывком разворачивая назад.

— Это что такое сегодня было? – рядом со мной стоит Оксана и так таращит от негодования глаза, что, кажется, они у неё вот-вот на лоб залезут – Ты что с родным братом трахаешься?

Значит, всё-таки видела.

— Во-первых, он мне не брат. - цежу сквозь зубы, выдергивая руку из болезненного захвата - Надо было раньше тебе сказать, но так уж вышло, что говорю только теперь. Андрей приёмный ребёнок. Мои родители его усыновили, и между нами нет кровного родства. И, отвечая на твой вопрос, да, мы с ним встречаемся.

Бросив последнюю фразу, разворачиваюсь и хочу уйти, но Оксана опережает меня, встав на пути.

— И что с того? По-твоему это нормально? Да ты, очевидно, рехнулась, если считаешь это достаточным аргументом для того, чтобы прыгнуть к нему в койку! - шипит, буквально испепеляя меня взглядом - Да это извращение какое-то! Тебе от самой себя-то не противно?

Яснее ясного, что сейчас Оксана делает всё, чтобы своей речью уколоть меня как можно больнее. И наверно её слова действительно должны бы были подействовать. Возможно, если бы на её месте сейчас был кто-то другой, та же самая Маша, то так бы оно и было. Ведь, по сути, сейчас Оксана в точности озвучивает мои собственные мысли. То, что я сама неоднократно прокручивала в своей голове, разрываясь от чувства вины и неправильности происходящего.

Вот только стоя сейчас в коридоре и смотря в глаза пыхтящей от гнева девушки, я понимаю что ни стыда, ни угрызений совести я не ощущаю. Совсем.

Возможно, от того, что мне предельно понятно, что в действительности плевать она хотела на то, кем мы с Андреем друг другу приходимся. Её просто банально злит то, что теперь у неё не осталось ни единого шанса к нему подкатить.

Именно поэтому я разворачиваюсь и иду в сторону выхода, решив не опускаться до оправданий.

— Так что, Катюха, - слышу позади себя ядовитый окрик - ты у нас, оказывается, настолько слаба на передок, что даже перед собственным братом разложилась?

Останавливаюсь на месте как вкопанная, ощущая, как ярость растекается по венам. А спустя мгновение подлетаю к стоящей с победным выражением лица Оксане, и, несмотря на разницу в росте, ловко хватаю её за волосы, с силой утягивая девушку вниз до того момента, пока её лицо не оказывается на одном уровне с моим.

— Слушай сюда, Ковальчук. - шиплю ей на ухо, пока она безуспешно пытается оторвать мою руку от своей шевелюры - Плевать я хотела с останкинской башни на то, что ты думаешь на мой счёт. Я не дура, и прекрасно понимаю, что в тебе говорит банальная ревность. Именно поэтому, бить я тебя не стану. Но если ещё хоть раз из твоего поганого рта вылетит хоть что-то, касающееся меня и Андрея, я сделаю с тобой тоже, что сделала с Измайловой в день своего ухода из приюта - разобью тебе лицо об пол. Ты же столько лет прожила со мной в одной спальне бок о бок. Как никто другой должна знать, что я никогда не нападаю первая, но и в обиду себя не даю. То что я теперь живу не в детском доме, не значит, что я потеряла сноровку. Надеюсь, теперь усекла.