Книга Короткими шагами, страница 14 – Яната Таян

Пока перевариваю информацию, Май добавляет:

— А риелтор твой — обычный мошенник. На него уже стопка заяв лежит. Он в розыске. Ты тоже сходи в ближайший участок, оформи заявление. Больше жертв — громче дело.

Пока разговариваем, наматываю шаги по квартире.

— И как Полине инфу преподнести о воскресшей матери?

— Ну, это же не дед воскрес, мать она и так не знала. Примет со временем факт ее существования. А вот дед мне покоя не дает, — говорит задумчиво и подозрительно.

— Думаешь, тоже может воскреснуть? — в трубке ржет Май, а у меня по спине табун мурашек. Я покойников с детства недолюбливаю, совсем не до смеха.

— Нет, этот точно отошел ко Господу. Но наследил перед уходом. Разберусь. Ладно, Яныч, удачи вам. Не обижай там сиротку, а то я тебя знаю.

— Ее Полина зовут.

— Ага, в курсе, — фыркает Май. — Будь паинькой, короче. Все, отбой.

Кладу телефон на журнальный столик, а сам плюхаюсь на диван.

Смотрю в потолок.

Хрень полная.

Как теперь рассказать Полине о матери?

Она же все слезами зальет. Знаем, проходили.

Медлю секунду, собирая мысли.

Слышу приближающиеся шаги. И вот, зеленые глаза уже смотрят на меня с немым вопросом.

Какая же она красивая! Ей так идут эти глаза, сверкающие ярче любых самоцветов. И совсем не идут слезы.

Нет смысла откладывать неизбежное, вываливаю все как есть.

— Брат звонил. Он раздобыл инфу о твоей матери.

На ее лице сначала мелькает напряжение, потом глаза становятся живее.

Проходит и тоже садится на диван.

Между нами еще человек пять сядут.

Она сжимает ладони, пальцы белеют, четко проступают костяшки.

Я продолжаю:

— Морозова Светлана Геннадьевна уехала за границу практически после родов. Она жива.

Зависает пауза.

— Как жива? — помедлив, продолжает. — Не может этого быть! Где она тогда?

— Май скоро узнает более точную информацию. Она сейчас живет где-то за границей.

Полина молчит, а потом ее губы начинают дрожать, вырывается тихое всхлипывание. Слезы сползают медленно, не театрально.

Когда она плачет, у меня внутри что-то дергается: хочется перевернуть этот город кверху дном, только бы увидеть ее улыбку вместо этих капель.

Странное ощущение.

Раньше я думал, что слезы — дешевый спецэффект. У меня сразу включалось раздражение к «манипулирующему увлажнителю воздуха».

Сейчас же просыпается что-то совершенно другое. Я готов на все, лишь бы Полина не расстраивалась.

Полина… как ей идет это имя!

В нем есть хрупкость и упрямство одновременно, хотя ей любое имя подойдет.

Что со мной?

Зачем это?

Почему именно она?

Почему каждый ее всхлип отдает мне в грудину?

Что за обновление? Верните мне прежнюю версию, хорошо же жилось!

Я встаю, не зная точно, что делать. Это меня пугает сильнее, чем ее слезы.

Вскрываю и кладу перед ней упаковку бумажных салфеток.

Еще утром предусмотрительно пополнил запасы, учитывая «особенности» моей гостьи.

— Полина, перестань, пожалуйста, мы во всем разберемся.

— Мы?

— Ну, конечно, мы. Интересно же все выяснить. Страсть к загадкам у мужчин в нашем роду на генетическом уровне запрограммирована. Батя — полковник в отставке, старший брат в следаки подался. А я бы на судмедэксперта пошел, да мертвецов боюсь.

— Ты пытаешься меня отвлечь, понимаю, но это не твоя загадка, не волнуйся, договор в силе. Я, как и обещала, сегодня уеду, — всхлипывая, отворачивается в сторону.