Книга Я - твой тренер, расслабься!, страница 13 – Лира Князева

— И что? — он искренне не понял. — Я же не делаю ничего противозаконного. Я — родитель, который заинтересован в успеваемости племянника.

— Ты — мужик, который привозит латте физруку. В каком месте ты папа Смирнова? Да, мы договорились, что его надо подтянуть, но это не повод…

— Я создаю проблемы? — перебил он.

— Ты их не создаёшь. Пока что. Но директор — женщина советской закалки. Поэтому давай договоримся. Ты тренируешь Илью отдельно от меня. Я тренирую Илью отдельно от тебя. И всё. Никаких кофе и хождений в спортзал.

— А что если я не хочу так, я всегда действую как мне удобно.

— Вот в этом твоя проблема: я хочу, идёшь напролом.

— Ну это я ещё не пошел напролом, — он усмехнулся, — проблема с кофе на ровном месте.

— Не на ровном, так не принято. Всё. У меня урок через пять минут, прошу на выход.

Я прошла к дверям спортзала, снаружи уже слышались голоса, собирался на первый урок восьмой Б. Открыла дверь, выпуская Егорова, на нас уставились несколько десятков пар глаз.

И он ещё будет утверждать, что ничего такого в его приходах! Чую, меня снова вызовут на ковер.

Я вышел из спортзала под взгляды школоты так, будто меня застукали не с кофе, а с чем-то неприличным.

Смешно, конечно.

Мне тридцать. Я руководил людьми, которые старше меня на двадцать лет. Я входил в переговорные, где меня пытались сожрать, раздавить ценой, выбить долю, загнать в кабальные условия. Я умел улыбаться так, чтобы партнёр сам подписывал договор, который пять минут назад называл грабежом.

Но от этих подростковых глаз, шепотков учителей в коридоре и от Алиного «прошу на выход» мне вдруг стало гадко.

Я шёл по коридору, слыша за спиной хихиканье и чьё-то громкое:

— Это папа Смирнова?

Хотелось развернуться и сказать: «Дядя». Почему-то это казалось важным.

На крыльце меня догнал Илья. С портфелем на одном плече.

— Дядь Макс, — он остановился рядом и почесал затылок. — Ты чего Алевтину Сергеевну бесишь?

Я медленно повернулся.

— Ты теперь семейный психолог?

— Нет. Просто она после тебя всегда злая. И мячами швыряется. А когда тебя нет, она нормальная.

Вот и получил.

От собственного племянника.

— Илья, — сказал я, стараясь не рявкнуть. — Взрослые иногда сложно общаются.

— Ага. Особенно когда один взрослый смотрит на другого так, будто съесть хочет.

Я поперхнулся воздухом.

— Чего?

— Ну что ты? — он закатил глаза с таким видом, будто я позорю весь род Егоровых. — Даже Артём из восьмого понял. И Светка из нашего класса сказала, что ты «краш учительский».

— Ещё одно слово, и сегодня без телефона.

— Молчу. — Илья тут же сделал жест замка у губ, но через секунду не выдержал: — Просто ты поаккуратнее. Алевтина Сергеевна классная. Она орёт, но по делу. И когда я подал через сетку, она реально обрадовалась. Не надо, чтобы её из-за тебя ругали.

Я смотрел на него и вдруг увидел не лохматого оболтуса с телефоном, каким всегда был племянник, а парня, который вдруг заметил мир вокруг себя.

— Ты влюбился в физручку что ли? — спросил я мрачно.

Илья подавился возмущением.

— Фу! Она же училка! Я просто уважаю её. Она крутая. Я хочу потом... ну, не знаю. Может, в зал ходить. Или тренером быть. Как ты. Или как она. Только без того, чтобы орать «ниже спину» каждые две минуты.

Меня неожиданно накрыло теплом.