Книга Вторая жена поневоле, страница 51 – Лия Султан

Он молчит несколько секунд, изучая моё лицо.

— А ты как?

— Всё хорошо.

— Мама! — слышу голос Армана. — Алихан-ага! Алихан-ага!

Мы оба поворачиваемся и видим, как он нам машет. Его лицо сияет от радости. Алихан смотрит на него, и взгляд постепенно смягчается. Когда мы подходим к сыну, он протягивает две руки дяде и пожимает её по-мужски, как положено.

— Алихан-ага, вы видели, как я плавал? — спрашивает Арман.

— Нет, балам, не успел. Но я слышал, ты очень старался.

— Да! — кивает Арман. — Я смог сделать шаг! Сам! Чуть-чуть, но я смог!

Алихан кладёт руку на его голову и мягко проводит по влажным волосам.

— Молодец, джигит. Я горжусь тобой.

Арман улыбается так широко и смотрит на Алихана с восхищением, как дети смотрят на супергероев. И вдруг я вспоминаю предупреждение Зарины, которая сказала мне не позволять детям слишком сильно к нему привязываться. Но это уже случилось. За короткий срок дети привязались к своему дяде. Он дал им не только возможности и безопасность, но также своё внимание, заботу, любовь.

Арман живо жестикулирует, рассказывая Алихану о занятии. Он не делает вид, что слушает, а… слушает по-настоящему. А потом вдруг ни с того ни с сего спрашивает:

— Алихан-ага, а когда вы снова к нам приедете?

Наши взгляды снова пересекаются, и я уже открываю рот, чтобы сказать, что дядя очень занят на работе, как он вдруг говорит:

— Я отвезу вас домой сегодня, — эти слова адресованы сыну, но потом он смотрит на меня и добавляет: — Суббота же, выходной. Хочу побыть с вами.

* * *

Август никак не хотел сдавать свои позиции. Солнце зависло над городом, выжигая асфальт, крыши домов и листву деревьев. По новостям показали, что в моём родном Шымкенте в тени плюс пятьдесят, а в Алматы все сорок. Кондиционеры работают почти без остановки, но стоит выйти во двор, как горячий ветер мгновенно стирает ощущение прохлады.

На часах уже четыре, а жара не спадает. Пока я готовлю на кухне ужин, Алихан устраивается с детьми в саду, в тени яблонь, и чинит машины, которые они сломали. В открытое окно я украдкой наблюдаю за тем, как сосредоточенно он подкручивает игрушку отвёрткой, а потом проверяет, хорошо ли держится пластик.

Возвращаюсь к работе. Сегодня решила сделать узбекское блюдо — домляму. Уже всё нарезала, осталось выложить в казан и оставить на плите томиться. Смех детей и голос Алихана идут фоном, но вскоре стихают, а через несколько минут Омар взрывается смехом.

Выглянув в окно, вижу, что мужчина переместил их на открытую лужайку, а сам идёт со стороны ворот и тянет за собой шланг, из которого льётся вода.

— А что вы делаете? — кричу я ему из кухни, прикрывая глаза ребром ладони — солнце заставляет щуриться.

— Сейчас устрою детям дождь, — буднично отвечает Алихан и даже не улыбается.

Он прижимает большим пальцем край насадки, и мощная струя взмывает высоко вверх. В воздухе она рассыпается тысячами серебристых капель.

— А-а-а! — визжит Омар и, смеясь во весь голос, бросается прямо под прохладный дождь.

Он носится по газону, то убегая от струи, то специально подставляя ей лицо, волосы и ладони. Смех мальчика разносится по всему двору. Арман смеётся, наблюдая за всем, сидя на траве.

Я подбегаю к плите, открываю крышку и понимаю, что пришло время уменьшить огонь и оставить казан в покое. Сделав всё это и накрыв крышку кухонным полотенцем, выбегаю босиком во двор. Трава приятно щекочет пятки.