Книга Вторая жена поневоле, страница 76 – Лия Султан

Я обнимаю его за шею, подстраиваясь, утопая в эмоциях.

Мы падаем на кровать, и сегодня он не медлит. Сегодня он совсем другой. Не спокойный, не размеренный. В каждом движении ощущается внутреннее напряжение, которое продолжает держать его даже здесь, рядом со мной. Мельком вспоминаю его разговор с другом. Короткие, рубленые фразы. Решение, которое далось ему нелегко.

Он ищет во мне утешение. Тихое убежище. Место, где можно сбросить с себя всю эту тяжесть.

Когда он входит в меня стремительно и глубоко, я подаюсь вперёд, обнимаю его и целую в плечо со всей нежностью, на которую только способна. Будто я только что нашла его кровоточащую рану и зализываю ее.

До меня доносится его утробный рык. Мой раненый зверь, что же с тобой случилось? Что тебя так мучает? Чем я могу помочь тебе?

Алихан чувствует мою ласку. Я вижу это по тому, как его дыхание становится тяжелее, а движения мягче. Он перестаёт рваться и спешить, касается губами моего лба, а ладонью — шеи. Пальцы поглаживают кожу, спускаются к ключицам, к груди. Каждое его прикосновение теперь — не жадность, а благодарность.

Между нами почти нет слов. Только дыхание, движение и жар, которым наполняется вся комната.

После мы долго лежим молча.

Я устраиваю голову у него на плече, слушая, как постепенно успокаивается его сердце. Он лениво перебирает пальцами мои волосы, гладит по руке.

Мне так невероятно спокойно рядом с ним, но вместе с тем так страшно. Я уже не представляю, как однажды его не окажется рядом. Если дальше моя любовь к нему будет расти, то я боюсь своих мыслей и своей темной стороны. Ведь у каждого она есть, глупо отрицать. Не способная прежде на ревность, мне кажется, я не смогу бороться с собой. Мне кажется, когда он уйдет к жене, я буду сгорать в адском огне шайтана за свои мысли.

Глава 30.

Время летит незаметно, и сентябрь сменяет октябрь. Арман уже ходит без костылей, но все еще бережет себя. Омар занимается боксом — Алихан сам его записал, а Жандос возит. Наша жизнь вошла в привычную колею, и постепенно я привыкла к ритму, рутине и маленьким радостям. А радость моя — в детях и в мужчине, который стал для меня родным.

Я чувствую, что в делах у него не все гладко, но не задаю лишних вопросов. Временами он выходит из дома и говорит по телефону во дворе. Много курит. Он ночует у нас часто и каждый раз входит в мою спальню и остается до утра. В такие сладкие ночи я открываю в себе новые грани, становлюсь той, которая любит без остатка и которой дарят всю нежность, страсть, желание. О том, что делю мужчину с другой, я думаю наутро, снова и снова съедая себя.

Сегодня дети за завтраком спрашивают меня, приедет ли дядя. Я ответила им, что не знаю точно, ведь у него много дел. Тогда Омар наивно выдает:

— Мамочка, а если у дяди есть жена, почему он часто остается с нами? Она по нему не скучает?

Вилка застывает в воздухе. Опустив ее, прочищаю горло и пытаюсь найти нужные слова, но они никак не приходят. Вот он — тот самый момент, когда дети начали задавать неудобные, но резонные вопросы.

Я смотрю на серьезное лицо Омара. Он спрашивает без подвоха, просто пытается понять мир, в котором живет.

Перевожу взгляд на Армана. Тот тоже ждет ответа.

— Скучает, наверное, — тихо говорю я.

Омар хмурится.