Книга Вторая жена поневоле, страница 80 – Лия Султан

Но мы-то сразу поняли, что нас пришли не грабить, а передать привет.

Мы слишком долго отказывались прогибаться под тех, кто решил, что может получать процент с чужого бизнеса только за то, что разрешает тебе спокойно дышать.

Девяностые. У кого сила, у того и закон. Только я платить за право работать не собираюсь. Санжар тоже. Вот мы и получили предупреждение.

После этого пришлось прикрыть контору. Временно. Распустить людей, забрать документы, кое-что спрятать и исчезнуть с привычных маршрутов, пока не станет понятно, что делать дальше.

Санжар сейчас отсиживается у родственников в Боровом. Я завтра тоже поеду туда. Чем дальше от центра, тем лучше.

Решил сначала через Шымкент. Родителей давно не видел. Мать по телефону уже месяц пилит, что сын живет неизвестно где и домой дорогу забыл. Отец, как обычно, ничего не говорит, но через нее передает, чтобы приехал.

Приехал.

И какого черта теперь сижу здесь - сам не знаю.

Точнее, знаю.

Поднимаю глаза. Асель подходитт ко мне, кладет меню на стол.

— Пожалуйста.

— Спасибо.

Она собирается уйти, но я неожиданно спрашиваю:

— Давно здесь работаете?

Асель останавливается. На ее лице появляется легкое удивление. Еще бы. За эти дни я практически ни о чем с ней не разговаривал. Заказал, поел, заплатил, ушел. Наверное, кажусь ей угрюмым типом, который приходит один, сидит в углу и смотрит так, будто ему все вокруг должны.

— Несколько месяцев, — отвечает она.

— Нравится?

Она пожимает плечами.

— Работа как работа.

Уголок моего рта дергается.

— Понимаю. Муж не ревунет?

Это вырвалось. Знаю, дебильный вопрос, но как мне еще узнать.

— У меня нет мужа. Никого слава Аллаху нет.

Аселя улыбается. И все. Мне конец. Настолько ясная мысль вбивается в голову, что хочется рассмеяться.

Она уходит, а я снова смотрю ей вслед. На этот раз не отворачиваюсь даже тогда, когда замечаю тех двух. Первый опять косится на нее. Наши взгляды встречаются.

Я смотрю прямо. Не улыбаюсь и не угрожаю. Через несколько секунд мужик первым отводит глаза и что-то говорит своему приятелю. Вопрос закрыт.

Что со мной происходит? Я ведь уезжаю завтра.

Боровое, Санжар, проблемы, бизнес, решения. Потом придется возвращаться и разбираться с теми, кто решил проверить нас на прочность. Неизвестно, чем вообще закончится вся эта история.

В моей жизни сейчас нет места ни для свиданий, ни для ухаживаний, ни тем более для серьезных отношений. Но... теперь у меня еще и «но» есть. Если удастся хотя бы за месяц все разрулить, я вернусь сюда, я найду ее и сделаю так, чтобы моей стала. Без вариантов.

Брат появляется минут через десять.

Входит неторопливо, руки в карманах, на ходу оглядывается на бармена, подходит к стойке и здоровается с ним двумя руками. Вечно у него знакомые на каждом углу.

Мухтар вообще живет так, будто впереди у него не жизнь, а бесконечное лето. Ни забот, ни серьезных планов. Заметив меня в дальнем углу, широко улыбается.

— Салам, брат.

— Салам.

Он подходит, протягивает руку. Я пожимаю ее и киваю на стул напротив.

— Садись.

— А чего так далеко забился? — Мухтар плюхается на стул. — Тут места нормальные есть.

— Мне и здесь нормально.

— Ну тебе всегда нормально там, где людей поменьше.

Хмыкаю. Это правда. Мы с ним вообще разные.

Я старше на несколько лет, но иногда кажется, что между нами не годы — целая жизнь. Мухтар веселый, легкий, несерьезный. Может последние деньги спустить за вечер, а утром пожать плечами и сказать, что заработает еще. Может познакомиться с человеком пять минут назад и уже называть его другом. Может пропасть на два дня, а потом заявиться домой с каким-нибудь идиотским рассказом, над которым мать сначала ругается, потом смеется.