Книга Измены наших любимых, страница 46 – Лия Султан

Лаура все-таки не удержалась и, помыв руки, на цыпочках вошла в зал, где на раскладном диване спал ее малыш. Уже рассвело, первые лучи солнца проникли в комнату сквозь зазор между портьерами, а она сидела на краешке и любовалась сыном.

Темная шевелюра, белая кожа, длинные ресницы, сладкие, нежные щеки, которые страсть как хотелось расцеловать. Он раскинулся звездой — руки и ноги в разные стороны, и снова отбросил легкое одеяло. Лаура подумала, что все хорошее в ее жизни начало происходить после появления Армана. Будто она только его и ждала, чтобы начать жить по-настоящему. И ради сына она готова свернуть горы.

А потом вдруг перед глазами встал образ его биологического отца. Сердце неприятно и болезненно заныло. Увидела его и вспомнила, что в Армане всё-таки есть его черты, как бы она этого не хотела. Сын похож на Кадыра в детстве, но в его характере нет жесткости и вспыльчивости отца. Наоборот, Арман — очень спокойный, тактильный, добрый и даже доверчивый ребенок. В садике его пару раз толкнул одни мальчик, а Армашка даже сдачи не дал.

— Почему ты тоже его не толкнул? — спросила его Лаура, когда они возвращались домой.

— А зачем? — ответил вопросом на вопрос Арман.

— Чтобы он знал, что ты можешь за себя постоять и больше тебя не трогал.

— А он правда не будет?

Арман посмотрел на нее снизу вверх своим раскосыми, красивыми глазами и она задумалась: “правда не будет?”

Сын рос смышленым, усидчивым ребенком и к трем с половиной годам уже неплохо разговаривал. С ним можно было даже вести диалог, а словарный запас расширялся каждый день благодаря общению со сверстниками в саду, книжкам и мультфильмам.

— Лаур, пойдем чай попьем, — осторожно позвала мама.

— Да, иду, — склонившись над Армашкой, она поцеловала его в щеку и погладила по голове.

На маленькой кухне Надия уже все накрыла и даже успела пожарить яичницу. Лаура достала из пакета упаковку с пахлавой и коробку французского шоколада. Мама рассказывала, как прошла их неделя без нее и как Арман скучал. Каждое утро он зачеркивал в к календаре цифры, а ажека говорила:

— Смотри, жаным, осталось всего три дня.

— Мама пиедет челез тли дня, — хлопал в ладоши малыш.

Лаура подняла глаза на настенный календарь и улыбнулась. Как же хорошо, когда тебя так ждут.

— Я привезла ему много подарков. После обеда Маха приедет, еще с ней посидим.

— Она звонила кстати. Спрашивала, не нужна ли мне помощь. Хорошая девушка.

— Да, она такая, — кивнула Лаура и опустила голову. — Мам, я видела в аэропорту Кадыра.

Надия нахмурилась, помолчала и покачала головой.

— А мы уже и забыли, кто это такой, — проговорила она. Бывшего зятя она теперь на дух не переносила.

— Это еще в Стамбуле случилось. Он сам меня окликнул. И все так странно вышло.

— Лаура, ты что опять? — возмутилась мама.

— Нет, мам. Конечно, нет, — поглаживая пальцами горячие стенки керамической кружки, отозвалась она. — Я уже давно его не люблю и не страдаю.

— Это хорошо. И как он — постарел?

— Не так чтобы очень, — пожала она плечами. — Седины прибавилось, все-таки сорок три. Интересно, конечно. Когда выгонял меня из дома, орал, швырял все, смотрел с презрением из-за того, что я его мать и любовницу на место поставила. А встретились… и он все время что-то спрашивал: как родители, что я делаю в Стамбуле, как вообще дела. Будто не он разбил мне сердце четыре года назад.