Книга Сводный брат бесит, страница 69 – Инна Инфинити

ДАНИЛ

Четыре года назад

Я смотрю в нерешительности на массивную дверь из красного дерева, привезенную на заказ откуда-то из-за границы. Ручка, наверное, на самом деле золотая. Эта дверь никогда не вызывала во мне страха, хотя человек, который сидит за ней, я уверен, хотел бы этого. Вот и сейчас с гордо поднятой головой я несколько раз громко стучу.

— Входи.

Опускаю ручку и переступаю порог отцовского кабинета. Он, как всегда, сидит за большим рабочим столом, перед компьютером и бумагами.

— Садись, — указывает на стул перед его столом.

Пересекаю кабинет и послушно опускаюсь.

Несмотря на выходной день, отец в костюме и галстуке. Ездил на деловую встречу, наверное. Его не было полдня. У папы темные волосы, которые на висках уже тронуты сединой, и пронзительные голубые глаза, которые, кажется, смотрят прямо в душу.

— Итак, — зло отбрасывает в сторону ручку. — Ты своим поведением довел до увольнения уже десятую по счету няню.

Замолкает и выжидающе на меня смотрит.

— Потому что мне не нужна няня. Мне четырнадцать лет, а не четыре.

— Я лучше тебя знаю, что тебе нужно, а что нет.

Ну да, конечно. Он лучше меня знает, что мне нужно.

— Меня это категорически не устраивает, — продолжает. — Данил, ты должен быть ответственным и дисциплинированным, — повышает голос. — Если я нанимаю на работу человека, чтобы он за тобой смотрел, плачу ему из собственного кармана деньги, ты должен, как минимум, относиться с уважением и к этому человеку, и к деньгам, которые я заплатил.

Я ничего не отвечаю, хотя отец ждет от меня каких-то слов. Несколько секунд мы сидим в тишине, а затем он, видимо, поняв, что я не собираюсь что-то на это говорить, решает продолжить:

— Ты вырос безответственным, расхлябанным и недисциплинированным, — бросает мне это в лицо как обвинение.

— Возможно, если бы моим воспитанием занимался ты, а не какие-то няньки, я бы вырос ответственным, собранным и дисциплинированным.

— Мне некогда заниматься тобой и твоим воспитанием.

Не могу сдержаться и смеюсь, отчего отец становится еще злее.

— Значит, так. Я принял решение. В сентябре ты отправляешься учиться в закрытый интернат, — мой смех как рукой снимает. — Там дают хорошее образование и хорошее воспитание. А еще там очень строгая дисциплина и почти военный порядок. Как раз то, что тебе нужно. К тому же это престижно.

— Что? — не верю своим ушам. — Какой еще интернат?

— В Швейцарии. Очень элитная закрытая школа, которая из таких бездарей, как ты, делает людей. Прямо с начала учебного года ты туда и поедешь.

— Я не поеду! — тут же протестую.

— А тебя никто не спрашивает. Ты свободен, — кивает мне в сторону двери и опускает взгляд к бумагам.

— Слушай, почему ты не бросил меня в роддоме, когда умерла мама? — завожусь и повышаю голос. — Всем было бы легче: и тебе, и мне. Тебе бы не пришлось терпеть головную боль из-за нежеланного ребенка, а мне бы не пришлось все время стараться оправдать твои надежды.

— Ты свободен, — безэмоционально повторяет, даже не отрывая глаз от бумаг.

С шумом отодвигаю стул и выхожу из кабинета, хлопнув дверью из красного дерева так, что она чуть ли не слетает с петель.

Да пошел он!

Не поеду я никуда.

Что он мне сделает? Засунет в самолет силой? Фиг ему! Я сожгу свой загранпаспорт.