Книга Помнишь, я тебя любила? Забудь!, страница 138 – Инна Инфинити

— Давно я тебя в ней не видел. А если точнее, то с той дачи.

— Соскучился по ней? — Я залезаю под одеяло, и Глеб тут же придвигает меня к себе. — Она не сексуальная.

— Дурочка, я влюбился в тебя в той пижаме.

— Ты же говорил, что влюбился в меня, когда я уснула у тебя на груди во время ужастика.

Глеб перекатывается на меня сверху.

— Да, а потом я увидел тебя в той смешной пижаме и понял, что ты моя та самая.

— Почему?

— Ты меня в ней умилила. И это было очень забавно: ты в детской пижаме, но при этом так воинственно настроена против меня. В общем, я понял, что ты девушка всей моей жизни.

Я не могу сдержать смеха, а Глеб тем временем уже целует мою шею, что снова заставляет меня плавиться, как воск. И вот так всегда с ним. В его руках я не принадлежу сама себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И мне это нравится!

Мы не спим до глубокой ночи, разговаривая о разном. Я прижимаюсь к Глебу всем телом и боюсь отпустить его даже на секунду. Нам так редко удается вместе засыпать, что когда это в итоге случается, я хочу быть к нему максимально ближе, максимально плотнее.

— Глеб, а какие у тебя планы после магистратуры? — Начинаю издалека интересующую меня тему. Сейчас он скажет, что будет концентрироваться на работе, а там я аккуратно задам вопрос про жилье, он ответит, что будет снимать квартиру, и так мы с ним придем к идее жить вместе.

— Пойду в аспирантуру.

Что?

— Кхм, зачем? — Аккуратно продолжаю, а сердце уже упало в пятки. То есть, он еще два года будет жить в общаге???

— Затем, что если я не пойду в аспирантуру, то пойду в армию.

Я молчу, судорожно соображая, что делать. То есть, это у нас еще два года так будет??? Нет, я столько не выдержу. Я три месяца еле держусь, встречаясь с Глебом урывками на часовые обеды и ожидая, когда его сосед или моя бабушка, куда-нибудь уедут на полдня в субботу.

— Хотя, знаешь, я бы послужил. Всего год-то. — Отстраняется от меня. — Пироженка, ты будешь ждать меня из армии?

Мое сердце падает в пятки во второй раз. Я смотрю на него в полном ужасе и чувствую, что страх сковал горло.

Господи, да он издевается???

Как же я без него целый год!

А вдруг его сошлют в тайгу?

Глеб тем временем очень даже серьёзен. Смотрит на меня внимательно и ждёт ответа.

— Буду, — еле лепечу, а у самой уже глаза налились слезами.

Мгновение он еще серьёзен, а потом начинается смеяться в голос.

— Пироженка, видела бы ты себя сейчас! У тебя такое лицо, как будто я на смерть отправляюсь. Да шучу я! В аспирантуру пойду. У меня отец военным был, я в армии 18 лет отслужил, пока не приехал учиться в Москву.

Глеб продолжает смеяться, а я чувствую, как меня отпускает. Но вместе с чувством облегчения приходит и злость.

— Блин, какой же ты мерзавец все-таки, а! — Я со всей силы бью его кулаком в плечо. — Знаешь, что? А иди-ка ты в армию! А я еще подумаю, ждать мне тебя, мерзавца, или нет!

Глеб снова смеется и лезет меня поцеловать, но я вырываюсь из его рук, как могу. Силы, естественно, не равны, и вот я уже в его медвежьих объятиях.

— Пироженка, да я любого солдата-срочника уделаю. Знаешь, как меня отец воспитывал? Я и из автомата стрелять умею и даже танк водить. Он меня этому учил. И вот ты еще удивляешься, что у меня в общаге моя половина комнаты в идеальном порядке. Да если бы мой папа хоть раз увидел, что я бросил у кровати грязную тарелку, он бы заставил меня сто раз отжаться.