Книга Помнишь, я тебя любила? Забудь!, страница 48 – Инна Инфинити

Божечки, меня обнимает Саша… Я сейчас умру.

— Кхм, я тогда была мелкой дурой, с тех пор все изменилось. Ладно, Саш, мне пора. Можешь не провожать, — и я предпринимаю попытку вырваться из его рук, но он очень сильно меня держит.

Спокойно, Катя. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Котенок, — он едва слышно выдыхает и целует меня в макушку.

О Господи, только не это. У меня же сейчас сердце остановится. Так нельзя, это неправильно.

Что скажут родители?

И вообще, я же уже давно решила, что больше не люблю Сашу!

— Саша, отпусти, мне пора домой, — говорю твердо и уверенно.

Он нехотя выпускает меня из своих рук.

— Я отвезу тебя.

— Не надо, я возьму такси.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я отвезу тебя, — говорит с нажимом и выходит в прихожую.

Спорить бесполезно, поэтому я просто молча одеваюсь и иду за ним к машине. В салоне автомобиля атмосфера накалена до предела, и даже радио не спасает. А вечерние пробки, как назло, затягивают путь до дома.

Саша сосредоточен на дороге и глубоко погружен в свои мысли. Я же сижу, как на иголках.

Конечно, я все понимаю. Конечно, я понимаю, что он имел ввиду на кухне.

Вот только готова ли я к этому?

Я не знаю. Мне надо подумать. Хорошо подумать. Одно дело мечтать всю жизнь о Саше, а другое дело реально быть с ним.

Но, черт возьми, как же я всегда этого хотела…

Так почему нет-то???

Катя, не тупи! Вот он перед тобой тепленький! Нужно просто его взять!

А вдруг я снова все неправильно истрактовала? Он ведь прямо в лоб не сказал мне «Катя, я тебя люблю и хочу с тобой встречаться». И вообще, он еще с Машей. А я типа с Мерзавцем.

Через 40 минут Саша останавливается у подъезда моей бабушки.

— Когда мы еще с тобой увидимся? — Поворачивается ко мне всем корпусом.

— Не знаю… Давай спишемся как — нибудь?

Он тяжело вздыхает.

— Хорошо, Котенок, я напишу тебе.

Саша крепко меня обнимает и целует в щеку, задерживая на ней губы дольше, чем полагается.

— Пока, — тихо говорю и открываю дверь машины.

— Пока, Котенок.

Я стараюсь идти к подъезду спокойным шагом, но на самом деле мне хочется просто влететь в него пулей, потому что я спиной чувствую Сашин тяжелый взгляд. Дома я сразу направляюсь в свою комнату и где-то полчаса лежу на кровати, тупо глядя в потолок. У меня нет сил ни помыть руки после улицы, ни переодеться.

Мне нужно все хорошо переосмыслить. Очень и очень хорошо все обдумать.

— Катюша, иди кушать! — Кричит бабушка из кухни.

А у меня даже нет аппетита от слова совсем, но если я не пойду есть, бабушка заподозрит неладное и полезет с вопросами. Вяло ковыряю вилкой в тарелке, а сама хочу поскорее остаться одна. Часы показывают всего 8 вечера, но у меня уже слипаются глаза. Слишком много стресса сегодня было: от шокирующей информации о личной жизни Глеба до Сашиных недвусмысленных откровений.

Хотя какое мне дело до личной жизни Мерзавца?

Просто… Я, конечно, с первой минуты знакомства с ним понимала, что он Мерзавец, но все равно как-то неожиданно было узнать, что он бабник, который не пропускает ни одной юбки. Хотя с его смазливой мордашкой молодого Леонардо ДиКаприо ничего удивительного. Я прекрасно понимаю, почему первокурсницы пускают по нему слюни. Ну а он просто берет то, что само легко идет в руки.

Так, что-то я долго и много думаю о Мерзавце. Мне нет никакого дела до его личной жизни и вряд ли мы с ним еще увидимся.