Книга Помнишь, я тебя любила? Забудь!, страница 76 – Инна Инфинити

Он проводит ладонью по моим волосам, заправляет мне за ухо прядку, а потом привлекает меня к себе и обнимает. Я обвиваю его спину, укладывая голову на груди.

— Котенок, я такой дурак был. Прости меня, пожалуйста. Я действительно те два года, что мы прожили в одной семье, видел в тебе исключительно младшую сестру. Когда ты мне призналась, я был в шоке. Но потом в какой-то момент я понял, что то и дело возвращаюсь мыслями к тебе. Стал тебе писать и звонить, а ты вычеркнула меня из своей жизни, даже не дала мне шанса все исправить. Я правда хотел. — Он зарывается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает. — Котенок, я должен был тебя найти, а не отпускать так легко. А теперь ты не одна… Ты любишь его, да?

Сашины слова тепло обволакивают меня словно одеяло. Он писал и звонил мне, потому что хотел все исправить… Какой же я была дурой, что не отвечала ему, что пряталась от него.

Дверь в комнату резко распахивается и на пороге становится Мерзавец.

— Какая прекрасная картина! Старший брат обнимает свою младшую сестренку. Какая жалость, что я не художник. Этот момент стоит того, чтобы написать его маслом.

Вот она наглядная разница между Сашей и Глебом. Саша прежде чем войти в мою комнату, постучал в дверь, а Мерзавец распахнул ее, будто это его собственная комната.

— Можешь сфотографировать, — парирует ему Саша, не выпуская меня из своих рук. — С удовольствием поставлю эту фотографию в рамку.

— А своему отцу и Катиной маме покажешь?

— Покажу.

Я понимаю, что если не вмешаюсь, то совершенно точно будет крупная ссора при гостях, потому что Глеб и Саша уже не скрывают своей неприязни друг к другу. Высвобождаюсь из Сашиных рук, но не успеваю ничего сказать.

— А теперь дорогой братик может оставить меня наедине с МОЕЙ девушкой? — Глеб делает заметный акцент на слове «моей» и приближается к нам.

Саша стоит, не двигаясь.

— Кхм, Саш, можешь, пожалуйста, оставить меня с Глебом? Не на долго, — тихо прошу.

Он тяжело вздыхает.

— Хорошо, Котенок. Буду ждать тебя за столом.

Как только за Сашей закрывается дверь, Глеб тут же прижимает меня к стене.

— Пироженка, ну зачем он тебе? Вы же с ним совершенно разные, ты разве не видишь этого? Он тебе не подходит.

Глеб лихорадочно блуждает глазами по моему лицу, облокотившись руками о стену по бокам от моей головы.

— Глеб, пора заканчивать этот спектакль. Мне это больше не нужно. Не пиши и не звони мне, пожалуйста. А маме своей я завтра же скажу, что мы расстались.

Он шумно выдыхает и соприкасается со мной своим лбом.

— Кать, пожалуйста, дай мне шанс. Я не такой ужасный, как тебе про меня наговорили.

— Глеб, ничего не выйдет.

— Почему?

— Потому что между мной и Сашей наконец-то все прояснилось.

— И ты теперь будешь с ним, да?

— Да.

Глеб опускает руки мне на талию и прижимает к себе. Его губы касаются моей шеи, и неожиданно разряд тока проходит по всему телу. Да такой сильный, что я дергаюсь в его руках.

— Кать, я думаю о тебе постоянно. — Шепчет в ухо, и мурашки целым стадом бегут по коже. Затем Глеб мягко целует мою скулу, щеку, касается губ.

Я слегка отстроняю голову.

— Глеб, прости. Мне жаль, что так вышло, что я понравилась тебе как девушка. Я нанимала тебя всего на один вечер, ты сам все это затянул больше, чем на месяц. Не нужно было.