Книга Я тебе изменил. Прости, страница 110 – Инна Инфинити

Я смеюсь, вспомнив, что действительно говорила нечто подобное.

— Давид, это было отличное решение! — провозглашаю. Непроизвольно тянусь к нему и кладу руку на плечо.

Я тут же одергиваю себя. Что я сделала? Убираю руку, но Давид перехватывает ее своей ладонью и крепко сжимает. А затем подносит к губам и целует тыльную сторону. Меня стрелой пронзает. Дыхание сбивается. Я замерла и завороженно гляжу на Давида.

— Ничего бы не получилось без тебя и твоей поддержки, Вера.

Он опускает наши руки, но мою ладонь не выпускает. Продолжает держать в своей, сплетя наши пальцы. Я не знаю, выдернуть ли руку или оставить ее в ладони Давида. Его тепло проникает в меня сквозь кожу, разливается по венам и обволакивает внутренности. Я пьянею. От физического контакта с Давидом? Или от шампанского? Мне бы отставить бокал в сторону, но я, наоборот, подношу его к губам и осушаю до дна. Бывший муж подливает еще.

— Ты решил меня опоить? — спрашиваю, смеясь. Тем временем беру бокал и делаю еще глоток прохладного алкогольного напитка.

— Ни в коем случае. Мы празднуем.

Мне становится жарко, я чувствую, как алеют щеки. Давид не выпускает мою ладонь, а я не выдергиваю. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Возможно, мне следует еще подумать, могу ли я простить Давида? Что если все-таки смогу? Что если полтора месяца, которые я дала себе на размышления в самом начале, это недостаточный срок? Тогда, словно змей-искуситель, вокруг меня вился Тимур. Вдруг он сбил меня с толку?

Давид гладит мою ладонь большим пальцем. Рисует узоры, а я прикрываю глаза и погружаюсь в бездну чувств. Их много. Безусловно, это боль и обида от предательства. Но так же я испытываю восторг и трепет. Сердце стучит быстрее, чем обычно. А от осознания, что это именно Давид, по телу прокатывается волна дрожи.

Я открываю веки и смотрю на него слегка расфокусированным взглядом. Несколько секунд мы не сводим друг с друга глаз, а затем Давид подается ко мне и целует в губы. Льнет к моему рту, свободной рукой держит меня за затылок. Он замирает, поцеловав меня один раз. Я не отстраняюсь. Даю ему возможность продолжить. Мне нужно еще раз подумать, могу ли я простить Давиду измену.

Он отпускает мою ладонь и берет лицо обеими руками. Теперь целует меня жадно. Я начинаю отвечать. Я узнаю губы и вкус Давида. Зажмуриваюсь. Оказывается, я и не догадывалась, как мне не хватает его поцелуев.

Нас закручивает в круговорот страсти. Поцелуй становится глубже, нетерпеливее. Я тоже обнимаю Давида. Пальцы сводит от наслаждения, когда вожу по его лицу и волосам. Он встает со стула и поднимает меня следом за собой. В следующую секунду отрывает от пола и, подхватив под ягодицами, несет в спальню.

Прохлада отельного покрывала слегка отрезвляет. Я прерываю поцелуй и заглядываю Давиду в глаза. Из карих они превратились в черные. Я ощущаю его дыхание на своей коже. Оно будоражит воспоминания счастливых дней семейной жизни. А следом приходит воспоминание об измене, и боль пронизывает грудь. Я должна попытаться его простить.

Давид снова впивается в мой рот. Страстно. Жадно. Неистово. Я отвечаю ему, параллельно стягиваю с его тела футболку. Давид находит на моем платье молнию и расстегивает. Не разрывая губ, мы раздеваемся. Когда одежда больше не является преградой, моментально соединяемся воедино.