Книга Измены, страница 32 – Инна Инфинити

Я довольно улыбаюсь.

— А я за знаменитого актера. Хочу посмотреть, как наш ребенок будет получать Оскар в Голливуде.

Через месяц у меня не идут месячные, начинается легкое головокружение и тошнота по утрам, и мы узнаем, что у нас будет ребенок.

Эйфория от этой новости падает ровно в два раза уже через шесть месяцев, когда мы с Юрой вдруг обнаруживаем, что ребенку нужно покупать коляску, кроватку, одежду, соски-бутылочки, а денег на это у нас особо нет, и родители помогать отказываются. Средства, которые нам подарили на свадьбу, мы потратили на поездку на море в августе и ремонт бабушкиной квартиры.

Я беру в институте академ отпуск, а Юра устраивается на вторую работу. На этот раз по специальности младшим инженером в строительную компанию. Параллельно он продолжает работать несколько дней в неделю водителем и продолжает учиться.

Я вижу, что Юре тяжело жить в таком графике, но он не жалуется. Я со своей стороны подбадриваю и поддерживаю его, как могу, но помочь мне мужу нечем.

В начале мая у нас рождается сын, которого мы называем Андреем. Как только меня выписывают из больницы, мы погружаемся в суровые будни молодых неопытных родителей. Мои родители и Юрина мама отказываются помогать нам с ребенком, сославшись на свою занятость, поэтому мне приходится учиться всему самой.

Я покупаю книги и выписываю журналы для молодых мам, знакомлюсь во дворе у песочницы с соседками, у которых маленькие дети, я управляюсь с ребенком полностью самостоятельно.

Если, конечно, это можно назвать словом «управляюсь».

Андрей очень беспокойный и крикливый. Он молчит, только когда ест. Во все остальное время он в лучшем случае просто хнычет, а в худшем — орет, как резанный. Ночью он успокаивается, только если выйти с ним на прогулку. В три часа ночи я кладу его в коляску и катаю по двору. Только так он засыпает. Но стоит вернуться в квартиру — он тут же просыпается и снова плачет.

Юра, у которого институт и две работы, держится уже из последних сил. Я тоже. Из-за Андрея я не могу ни приготовить еду к Юриному приходу, ни элементарно помыть голову. Сына все время нужно качать на руках. В те редкие часы, когда он все-таки спит, я стараюсь сделать что-то на кухне к возвращению мужа.

— Как же я мечтаю о тишине, — Юра накрывает лицо ладонями и падает на диван, когда Андрей снова начинает плакать.

— Я пойду погуляю с ним.

— Уже ночь.

— Только так он успокаивается.

— Ты вернешься, и он снова начнет.

— Зато ты немножко отдохнешь.

Юра больше ничего мне не говорит, а я кладу Андрея в коляску и выхожу в жаркую летнюю ночь. Я сажусь на лавочку на детской площадке и чувствую, как по щекам катятся слезы.

Я просто мертвецки устала. Возле Андрея приходится крутиться целый день, Юра уходит в семь утра и возвращается в 12 ночи. Мы с ним почти не разговариваем и в те недолгие пару часов, которые Андрей ночью молчит, падаем без сил на кровать и тут же засыпаем, чтобы уже совсем скоро проснуться от плача ребенка.

И ниоткуда нет помощи.

А однажды ночью я держу Андрея на руках, облокотившись на стену, и боюсь пошевелиться, потому что он только-только замолчал. Я буквально на секунду прикрываю глаза, но уже тут же вздрагиваю от пронзительного крика малыша: я уснула и выпустила Андрея из рук.

— Аня, что произошло!? — Юра вылетает из комнаты.