Книга Я тебя спасу, страница 61 – Инна Инфинити

Ее юное девственное тело дурманит сознание. Мне нравится, как Анжелика извивается, как стонет, как у нее краснеют щеки от смущения. Мне нравится, как она кончает. Мне нравится, что у нее это все впервые и именно со мной. Хотя раньше сильной тяги к девственницам я за собой не замечал. Но в случае с Ликой — мне определенно нравится, что она досталась мне девственницей.

Член в брюках снова дергается и наливается кровью. Зря я прокручиваю в голове минувшую ночь и утро. Но не могу ничего с собой поделать. У Лики такие соблазнительные изгибы тела, такая потрясная фигура. Пережить бы сегодняшний день и дотерпеть до вечера. Потому что вечером я Лику из своих рук не выпущу.

Усилием воли заставляю себя завести мотор и поехать на работу. По дороге хвоста за мной нет. Ну или машины поменялись, их стало больше, чем три, и у меня не получается вычислить. Прослежу еще на обратном пути домой.

В больницу захожу ровно в восемь — начало рабочего дня, но для меня поздно. Я каждый день приезжаю в семь и час занимаюсь рутинными бюрократическими задачами.

— Евгений Борисович..

— Евгений Борисович..

По коридору отделения и шагу ступить не дают, у всех — от медперсонала до пациентов — ко мне миллион вопросов. Захожу в кабинет, включаю компьютер и, пока он загружается, надеваю белый халат. Звонит рабочий телефон. На экране — заместитель главврача.

— Да.

— Евгений Борисыч, зайди ко мне сейчас.

— Хорошо.

Интуиция не предвещает ничего хорошего. Начальство редко вызывает меня вот так с самого утра.

— Здравствуйте, — вхожу в кабинет руководителя, постучав пару раз по двери.

— Евгений Борисыч, мне тут следователь названивает, — я инстинктивно напрягаюсь, — по поводу девчонки спрашивает. Ну этой, бомжиха которая.

При слове «бомжиха» в адрес Анжелики плотно стискиваю челюсть. Меня до трясучки бесит, когда Лику так называют. Почему нельзя подобрать слова? Заместитель, блин, главного врача в хорошей столичной больнице. Кандидат медицинских наук. Какой-то там заслуженный врач. А нормально выразиться в адрес молодой девушки не может. Тем более что абсолютно всем было очевидно и понятно, что Лика — не бездомная.

— Она не была бомжихой, — поправляю. — У нее не было документов. Это не значит, что она бездомная.

— Ну не суть. Короче, следователь мне по поводу нее названивает.

— Что он хочет?

— Предъявляет претензии, почему выписали девушку без его ведома, спрашивает, куда она пошла. Он ищет ее и не может найти.

— Я выписал девушку, поскольку вы от меня этого требовали, боясь, что в стенах больницы на нее будет совершено новое покушение. А куда она пошла из больницы, я понятия не имею.

— Ну я примерно так ему и ответил. Ну, кроме того, что мы опасались на бомжиху нового покушения у нас.

— Она не бомжиха, — громко поправляю.

— Да какая разница? Что ты цепляешься к словам? — злится. — Короче, он ее ищет.

— Ну пусть ищет, при чем тут мы?

— Я тоже не понимаю, при чем тут мы и что он от нас хочет. Ну его основная претензия в том, что выписали ее, а ему не сказали.

— А должны были отчитаться? Я сегодня трех человек выписываю, мне ему доложить?

— Евгений Борисыч, ну ты же сам все понимаешь.

Мне порядком надоел этот бессмысленный разговор.

— Что от меня сейчас требуется? — устало спрашиваю.

— Да ничего. Просто хотел сказать, что надо было предупредить следака о выписке девушки.