Книга Я тебя спасу, страница 9 – Инна Инфинити

— А телефон, с которым вы стояли на тротуаре, у вас с собой?

Она на секунду теряется.

— В этой сумочке есть какой-то телефон, — указывает на свой клатч на тумбе. — Мне сказали, это моя сумочка. Телефон, наверно, тоже мой.

Следак бесцеремонно хватает клатч и открывает его.

— Деньги ваши?

— Наверно.…

— А зачем вам сто евро?

— Я не знаю! — ее глаза наполняются слезами. — Вы меня так спрашиваете, как будто я специально не говорю! Я не помню ничего, понимаете? Я бы рада вспомнить, но я не помню! И мне страшно! Почему меня никто не ищет? Что вообще со мной произошло? Кто я такая? Я ничего не понимаю!

По лицу девчонки заструились слезы. Она всхлипывает себе в ладони. Меня охватывает дурацкое желание обнять ее и утешить. Она такая беззащитная. Боже мой, во что она вляпалась?? Кто и за что с ней так?? Ей же всего двадцать два года.

Только ее возраст я о ней и знаю...

— Ну успокойтесь, гражданочка, успокойтесь, — слегка поджимает хвост. — Я всего лишь пытаюсь разобраться в вашем деле. Так, телефон, — нажимает на нем кнопку разблокировки. — Один процент батарейки остался, скоро выключится. А пароль от телефона какой?

— Я не знаю, — всхлипывает.

— Вам никто на него не звонил?

— Нет.

Следак задумчиво крутит мобильник в руке.

— Вроде есть программы, которые могут взламывать код-пароли на телефонах. Но у нас их нет. У ФСБ, наверно, есть. Вот если б найти какого-нибудь хакера…

Она резко перестает всхлипывать и исподлобья глядит на следака. Такая перемена в ее настроении слегка коробит меня.

— Семён Юрьевич, — подаю голос. — Я думаю, взлом телефона пострадавшей вряд ли поможет найти убийцу, — аккуратно забираю смартфон из его рук. — К тому же вот так изымать единственное средство связи нежелательно. Вдруг пострадавшей будут звонить родственники? Ну мало ли, может, они сейчас где-то без связи и не знают о случившимся. Вам бы лучше сделать упор на поиск преступника.

— Мы его ищем.

— Я думаю, от поимки преступника будет больше толку, чем от допроса девушки с амнезией.

— Так чтобы поймать преступника, нам надо получить информацию от пострадавшей.

На мое счастье подходит медсестра и говорит, что нужно сделать девушке укол. Вздохнув, следак прощается с девчонкой, и мы выходим из палаты. Телефон малолетки остался у меня в руках. Прячу его в карман белого халата.

— Все очень сложно и ничего непонятно, — вздыхает. — Слушайте, а что реально можно вот так память потерять?

— После минуты клинической смерти можно остаться овощем в инвалидном кресле. Так что ей еще повезло, что она отделалась одной только потерей памяти.

— И что, она никогда ничего не вспомнит?

— Никто не может сказать точно. Может быть, вспомнит. Может быть, нет.

— А как она разговаривает и помнит русский язык, если потеряла память? И она знает, что такое телефон. Я спросил, не звонил ли кто-нибудь. Она ответила: нет. Значит, она знает, что такое мобильник и звонки.

— Семён Юрьевич, она потеряла память, а не интеллект.

— Но разве она не должна была забыть все вплоть до русского языка?!

— Нет. Она лишь забыла информацию о себе. Но она знает, что такое телефон, самолёт и машина, а также для чего они нужны.

Следак откровенно раздражает меня. Побыстрее бы уже ушел. Толку от него никакого нет. Вместо того, чтобы искать киллера, он каждый день таскается к девчонке и прессует ее вопросами, доводя до слез.