Книга Развод с мужем. После, страница 23 – Инна Инфинити

Начинается суета. Врач кого-то вызывает. Приходит женщина в белом халате, смотрит на экран КТГ.

— Я пока скажу, чтобы подготовили операционную, - произносит акушерка и выходит за дверь.

Мне становится страшно. По лицу текут слёзы, схватки мучительно болезненны. Обещали, что придет анестезиолог, но до сих пор его нет. Акушер-гинеколог и пришедшая врач о чём-то переговариваются, не могу разобрать слов. Затем женщина подходит ко мне, надевает на одну руку резиновую перчатку и бесцеремонно засовывает в меня пальцы.

Я кричу от резкой боли.

— Тише-тише, - успокаивает врач.

— Срочно везите на кесарево! - строго командует женщина, вытаскивая из меня пальцы.

— В чём дело? - задаю вопрос врачу, скуля от боли.

— На схватках сильно замедляется сердцебиение, не можем больше рисковать.

— А почему оно замедляется?

— Могут быть разные причины. Скорее всего, гипоксия.

Меня быстро катят на каталке по коридору. Я смотрю в белый потолок с лампами, плачу и почему-то дрожу. Зубы стучат друг о друга, как будто я голая на морозе. В операционной анестезиолог-таки есть. Проделывает какие-то манипуляции, и по позвоночнику струится холод. А следом отнимается все, что ниже пояса.

— Через шесть минут ты станешь мамой, - подмигивает мне по-доброму. - Ну чего ты плачешь? Уже же не больно.

Слёзы не прекращают бежать по лицу ни на секунду. Я не знаю, почему. Анестезиолог продолжает шутить и подбадривать, но я не запоминаю ни одного его слова. А потом я слышу детский крик и поворачиваю на него голову. Вижу ребёнка в крови.

Это мой ребёнок?

— Тринадцать тридцать, - кто-то громко объявляет время.

— Ну вот, ты теперь мама, - проникает в уши голос анестезиолога.

— Что было с ребёнком?

— Сильное обвитие пуповиной. Дважды вокруг шеи и вокруг тела.

— Это ничего?

— Ну сейчас ребёнка осмотрят. Но закричал почти сразу.

Я ничего в этом не понимаю, но «почти сразу» мне не очень нравится. Через какое-то время мне приносят дочку, завёрнутую в больничное одеяло, и прикладывают ее к груди. Я начинаю рыдать ещё сильнее. У девочки такое малюсенькое личико. Я целую ее щечки. Дочка сначала молчит, а потом начинает плакать.

— Ну что ты, Настенька? - говорю ей. - Не плачь. Мама рядом.

Анастасия. Я решила назвать дочь так. Полетаева Анастасия Матвеевна. По-моему, хорошо звучит. После развода я не стала возвращать свою девичью фамилию. Почему, не могу ответить даже самой себе.

— Мы сейчас отвезём ее в детскую реанимацию, - говорит акушерка, что приводит меня в дикий ужас.

— В реанимацию?!

— Да, недоношенная и закричала не сразу. Но внешне с ребёнком всё хорошо. В реанимации будет под пристальным наблюдением. Если не будет тревожной симптоматики, то переведут к тебе.

— А я сколько дней тут буду?

— После кесарево обычно лежат пять дней, если нет осложнений.

Дочку увозят. Мое материнское сердце моментально сжимается. Как же она будет там без меня? В реанимации…. Страшно. К ней будут хорошо относиться? А если она будет плакать? Я хочу встать с кушетки и побежать вслед за дочерью, но Ноги меня не слушают. Я не могу подняться.

— Я хочу к дочке, - рыдаю. - Пустите меня к ней.

— Ты в своём уме? - анестезиолог вовремя меня ловит, когда я с силой отталкиваюсь локтем от кушетки. - Тебе самой надо в реанимацию отходить от кесарева.