Книга Мне нельзя тебя любить, страница 117 – Инна Инфинити

Да, брат прав, уже и так все увидели и поржали надо мной. И хорошо, если только поржали, а не передумали голосовать. Я и так существенно отстаю от Быстрицкого, а из-за этих фотографий все, что заработала за месяцы упорного труда, улетело в трубу.

Еще через час исчезают остальные статьи с сайтов и посты из каналов. Но несмотря на это, печорский телеканал все равно рассказывает о моих голых фотографиях в вечернем выпуске новостей. Интонация сюжета осуждающая. Журналисты буквально клеймят меня за непристойное поведение.

Ну все, теперь не только местная молодежь видела меня голой, но и все бабушки Печорска. Мельников присылает мне несколько вариантов отработки этой проблемы, но мне ничего не нравится. Я вообще не могу сконцентрироваться на работе, все мои мысли заняты только Львом.

Мы могли бы провести прекрасные выходные вдвоём, если бы не все это…

На глаза выступают слезы, поэтому я закрываюсь в спальне, оставив брата и Наташу в другой комнате. Такое ощущение, что меня придавило бетонной плитой.

Может, зря я все это делаю? Может, мне вовсе не нужны выборы и политическая карьера?

Как было бы хорошо просто жить со Львом и радоваться каждому новому дню. Расставаясь утром, знать, что вечером мы снова встретимся.

Утыкаясь лицом в подушку, все же не сдерживаю слез. А если Лев разлюбит меня за этот месяц? А если у него появится другая девушка? А если он передумает разводиться с Алиной?

Столько вопросов и ни одного ответа…

Ирина

В понедельник утром Мельников встречает нас с Наташей в штабе ошеломительной новостью: Быстрицкий и его политтехнолог Вика разорвали контракт о сотрудничестве. В воскресенье вечером девушка была замечена в аэропорту Печорска в ожидании прямого рейса до своего родного Санкт-Петербурга.

— И кто теперь будет у Быстрицкого политтехнологом? — спрашиваю в изумлении.

— Понятия не имею, — Андрей разводит руками. — Но больше в России сильных политтехнологов не осталось.

— А те, что работают на президентских выборах? — интересуется Натали.

— Эти — птицы слишком высокого полета, они не опустятся до выборов мэра в маленьком городе. Из тех, кто работает на региональных выборах, лучшие — я и Вика, — Мельников говорит это без лишней скромности.

Падаю в кресло в кабинете Андрея. Секретарь приносит мне кофе. Делаю глоток, даже не чувствуя горьковатого вкуса.

— Интересно, почему они расстались, — задумчиво задаю риторический вопрос.

— Возможно, потому что методы работы Вики не помогли Быстрицкому удержать рейтинг выше 90%? — предполагает Андрей. — Твои фотографии стали стремительно исчезать уже через пару часов после публикации. Тоже подозрительно.

Мой политтехнолог не знает о нашей с Быстрицким личной связи. И, конечно, я не собираюсь говорить Андрею про то, что Лев обещал мне удалить снимки.

— Да какая разница. Все равно все увидели. Даже по местному телеканалу показали сюжет, — обреченно вздыхаю.

— Наши первые соцопросы показывают, что твои ню-снимки вызвали негатив всего у 5% населения города.

— Для меня это слишком большая цифра.

— Но тем не менее, эффект от хода Быстрицкого оказался почти ничтожным.

— Для меня 5% — это большая цифра, — настойчиво повторяю.

— Надо сделать флешмоб, — предлагает Андрей.

— Какой флешмоб? — мы с Наташей задаём вопрос одновременно.