Книга Мне нельзя тебя любить, страница 44 – Инна Инфинити

Только я перевожу дыхание, как мне прилетает следующий вопрос.

— Ринат Давлетшин, «Вечерний Печорск». Ирина Максимовна, вы упомянули своего младшего брата Алексея. А правда, что он был судим в Америке за избиение человека?

На меня словно опустилась бетонная плита — вот так я себя сейчас чувствую. Размазанной по асфальту за грешки всех своих родственников.

— Нет, это не правда. Мой брат Алексей никогда не был судим.

— Следующий вопрос…

Больше у меня ничего не спрашивают, но я продолжаю оставаться до конца пресс-конференции, натянутой, как струна. Быстрицкий рядом со мной отвечает на вопросы бодро, задорно, с юмором и миллионом обещаний улучшить жизнь местных жителей.

Как только пресс-конференция заканчивается, я тут же выхожу из зала и устремляюсь в машину у заднего выхода, в которой меня ожидает мой политтехнолог. Он смотрел прямой эфир по местному телевидению.

— Ира, подожди, — летит мне в спину голос Льва, но я не оборачиваюсь и ускоряю шаг.

Как только я прыгаю в машину, она тут же трогается с места.

— Вика хорошо покопала, — цокает Андрей.

— Какая еще Вика!? — зло рявкаю.

— Политтехнолог Быстрицкого. Но ты держалась молодцом.

Опускаюсь затылком на спинку сиденья и закрываю глаза. Автомобиль тихо шуршит по пути в мой штаб, а меня же всю трясет.

Больше всего на свете я боялась, что кто-то узнает про Мишу и Лизу, и это сыграет против меня. Самая большая тайна моей семьи, наш постыдный секрет. Усыновленный родителями Миша и моя сестра по отцу Лиза… Да, они поженились и живут в Лондоне, подальше от всех знакомых. Там, где никто не знает, что они росли в одной семье, называли отцом одного человека.

— Я предлагаю отправить любовницу Быстрицкого на передачу «Пусть говорят», — вдруг заявляет Андрей, что заставляет меня резко распахнуть веки и повернуться к нему. — Ей там даже не придется сочинять, что он ее бил. Женатый политик крутит шашни с любовницей за спиной у жены — люди такое любят.

Тяжело сглатываю.

— А ты можешь это устроить?

— Да, у меня есть связи в руководстве этой передачи. Лев Быстрицкий станет знаменит на всю страну за один час программы.

Несколько секунд внимательно смотрю в серьезное лицо Андрея.

— Хорошо.

Лев

— Что это было? — сходу спрашиваю у Вики, когда мы садимся в машину.

— Ты о чем? — строит невинные глазки.

— Что это была за атака на Самойлову со стороны журналистов?

— А, ты об этом. Ну я же тебе рассказывала про ее скелеты.

— Я помню, но зачем было так перегибать?

Вика тяжело вздыхает.

— Лёва, ты хочешь победить или нет?

— Я и так уже победил.

— Ты не победил, пока не подсчитаны голоса с перевесом в твою сторону.

Я зол на Вику. Умом понимаю, что она действует правильно, но аж трясти начинает, когда вспоминаю, как журналисты наехали на Иру. Она хорошо держалась, молодец, смогла достойно выкрутиться. Но все же это было слишком.

— Мы проводим сейчас замеры общественной реакции на вашу пресс-конференцию, — Вика что-то смотрит на планшете. — Ты идёшь с большим отрывом.

— Я пообещал двойное повышение зарплаты в этом году, еще бы я не шёл с отрывом после такого.

— А Самойлову уже полощут в интернете, ахах.

— Вик, давай в следующий раз без самовольностей? Предварительно обсуждай такие вещи со мной, хорошо?

Вика закрывает планшет и поворачивает ко мне голову.