Книга Мне нельзя тебя любить, страница 63 – Инна Инфинити

И вдруг раздается стук в дверь.

— Ирина Максимовна, пора возвращаться в телестудию, — звучит голос Ивана.

Черт…

Вечно это парня приносит, когда не надо…

Лев

Резко отскакиваю от Иры на шаг. Она обреченно прикрывает глаза и глубоко дышит. Затем, будто опомнившись, стыдливо закрывает рукой обнаженную грудь и спрыгивает со столика за вещами.

Я же все еще не могу прийти в себя. Голова кругом идет, комната плывет, сердце шарашит по ушам. Это было какое-то наваждение. Пока целовал Иру, забыл, где нахожусь и как меня зовут.

Самойлова быстро одевается, стараясь не смотреть на меня. Затем поднимает с пола упавшую косметику и принимается поправлять макияж. А я так и стою, словно истукан. Не получается прийти в себя. В паху ломит, губы горят, ладони до сих пор чувствуют мягкость груди Иры.

— Ты хоть ремень застегни, — приводит меня в чувство голос Иры.

Опомнившись, опускаю взгляд на джинсы. Самойлова успела расстегнуть мне ремень. Быстро застегиваю его обратно и жду Иру дальше.

— Какие у тебя планы на вечер? — спрашиваю, решив, что мы все еще можем продолжить.

— Ты в них не входишь.

Ну вот, Самойлова снова стала собой.

— Ир, хватит уже сопротивляться, — устало вздыхаю. — Сама же понимаешь, что это глупо. Меня тянет к тебе, а тебя ко мне. Мы оба взрослые люди. В чем проблема?

Самойлова, закончив красить губы, разворачивается корпусом ко мне.

— У меня случилось помутнение рассудка. Больше это не повторится.

И с гордо поднятой головой, она шагает к двери мимо меня. Я вхожу в студию через минуту после Иры. Операторы заканчивают выставлять свет, режиссер дает несколько наставлений, как стоять, куда смотреть. Я чувствую себя порядком уставшим и разозленным из-за ситуации с Ирой, поэтому просто хочу, чтобы съемки поскорее закончились, с каким угодно результатом. На первенство на кухне я не претендую. Оставлю эту привилегию Ире.

— Уважаемые зрители! — верещит Иван, когда режиссер объявляет «мотор». — на ваших пультах две кнопки. Синяя — за Льва Быстрицкого, красная — за Ирину Самойлову. Голосуйте!

Мы переводим взгляд на большой экран, где в режиме реального времени растут два столбика — синий и красный. Сначала мой синий вырывается вперед, но затем красный его догоняет и даже перегоняет.

— Голосование завершено! В кулинарном баттле победили Ирина Самойлова и ее борщ! — торжественно объявляет Иван.

Шестьдесят процентов за нее и сорок за меня. Губы сами собой расползаются в снисходительной улыбке. Ну должна же Ира хоть в чем-то быть лучше меня. Пускай будет лучше меня на кухне. Я не против.

И, кстати, ее борщ очень вкусно пахнет.

— Ирина Максимовна, как прокомментируете результаты? — Иван уже возне нее.

— Оу, я польщена. Рада, что зрителям понравился мой борщ. Я варила его со всей душой.

— Лев Александрович, вы расстроились? — ведущий перемещается ко мне.

— Расстроился, что не попробовал борщ. Но ничего страшного. Ирина Максимовна, угостите меня как-нибудь тарелочкой своего, по всей видимости, наивкуснейшего борща? — обращаюсь к ней, глядя поверх плеча Ивана.

Самойлова довольна победой, как слон.

— Как-нибудь обязательно.

— Ловлю вас на слове!

Режиссер объявляет «Стоп, снято!», и мы все дружно выдыхаем. Ира перебрасывается парой фраз с ведущим, а затем, даже не удостаивая меня взглядом, устремляется на выход. Я не иду за ней. Сейчас с Самойловой разговаривать бесполезно. Она зла за слабость на себя, а вымещать будет на мне. Это наша не последняя встреча. Еще увидимся.