Книга Опасный министр, страница 168 – Инна Инфинити

Если Ярослав не побоялся предложить повышение налогов для населения, то мне даже страшно представить, что он хотел сделать с силовиками. Сократить их наполовину?

Ох…

Если моя догадка верна, то у Никольского очень серьезные проблемы. И у меня тоже.

Время на яхте тянется очень долго. Мне нечем здесь заниматься, я даже не могу смотреть в окно. На улице бушует осенняя буря, поэтому яхта беспрерывно качается, что вызывает у меня тошноту после каждого приема пищи.

Периодически я слышу громкие голоса на причале. Тогда мое сердце от страха проваливается в пятки. Меня не покидает ощущение, что вот-вот за мной придут. И я даже не смогу никому об этом сообщить, потому что на яхте нет телефона.

Шторм успокаивается только к вечеру. Хоть я ничем не занималась, а уже в восемь часов устала и хочу спать. Следующий день такой же, как предыдущий. Я слоняюсь туда-сюда по яхте, терзаемая различными страхами и мыслями. Как там мои родители? Как Аня? Как Яна?

А Ярослав?

При мысли о нем внутри все сжимается. Я закрываю глаза и представляю, что Ярослав рядом, здесь, со мной. Воссоздаю в памяти его запах и поцелуи. Как же я его люблю и как же я была с ним счастлива. До умопомрачения счастлива. И в один миг все потеряла.

Я жду его. Понимаю, что это невозможно, но жду, когда дверь с палубы откроется и по ступенькам спустится Ярослав.

И вечером следующего дня дверь действительно открывается.

Я лежу на диване у камина и смотрю в одну точку перед собой, когда слышу шаги на причале, а затем звук, будто кто-то запрыгнул на палубу яхты. Страх тут же прокатывается волной по всему телу и сковывает движения. В замочную скважину залезает ключ и два раза поворачивается влево. Я, словно загипнотизированная, смотрю на дверь и не шевелюсь. Сердце набатом бьет где-то в ушах, когда ручка опускается и заходит…

Это Ирина. У меня моментально гора с плеч падает, но тут же вырастает новая — когда я вижу ее холодный взгляд с укором.

— Привет, — цедит мне, закрывая за собой дверь на замок. — Как ты тут?

На ней черное пальто с капюшоном. Ирина неспешно снимает верхнюю одежду и сапоги на каблуках. Достает из обувницы тапочки.

— Нормально, — выдыхаю.

Я сажусь на диване и тут же принимаю защитную позу, закинув ногу на ногу и скрестив на груди руки. Самойлова оглядывает гостиную и кухонную зону. Затем подходит к чайнику и нажимает кнопку.

— Тебе всего хватает? Или что-то нужно докупить? — спрашивает, стоя ко мне спиной. Берет из шкафчика две кружки и забрасывает в них пакетики чая.

— Все есть, ничего не надо.

Вру. Мне нужно сменное белье, свои средства личной гигиены и домашняя одежда. Потому что на мне сейчас леггинсы хозяйки яхты, которые стоят больше, чем моя зарплата, и из-за этого мне ужасно стыдно. И так я тут на всем готовом, еще и в чужой одежде.

Но сказать об этом Ирине язык не поворачивается. Она ставит на стол две кружки с чаем. Очевидно, это приглашение к чаепитию. Я пересаживаюсь с дивана на стул.

Самойлова опускает на стол свою объемную сумку и расстегивает молнию.

— Это тебе на память, — кладет передо мной три газеты. — Твое журналистское сообщество очень мощно встало на твою защиту. Я не знала, что у вас так.

Я беру в руки три газеты — свои «Вести», а также двух главных конкурентов — и пялюсь на первые полосы во все глаза. Несколько секунд просто не могу поверить в то, что вижу.