Книга Опасный министр, страница 45 – Инна Инфинити

Борщ оказывается настолько вкусным, что хочется застонать от удовольствия.

— Нет, такой вкусный борщ я не умею готовить, — признаюсь.

— Я уверен, что твой борщ еще вкуснее.

— Нет, — качаю головой.

— Я люблю составлять обо всем свое личное мнение. Так что я должен попробовать твой борщ, чтобы сравнить с этим.

Я застываю с поднесенной ко рту ложкой.

Он шутит?

Поднимаю взгляд от тарелки на Ярослава. Ест, как ни в чем не бывало.

— Хорошо, — отвечаю, помедлив. — Однажды когда‑нибудь угощу тебя борщом собственного приготовления.

— «Однажды когда‑нибудь» — это когда?

— А когда ты хочешь?

— Чем скорее, тем лучше.

Я молча ем, размышляя, что говорить дальше.

— А что я получу взамен? — иду ва‑банк.

— А что ты хочешь?

— Три честных ответа на три мои вопроса.

— Спрашивай.

К нам снова подходит официантка и кладет на стол две тарелки с пюре и котлетами. Когда она удаляется, я говорю:

— Обсуждается ли сейчас в правительстве повышение налоговой нагрузки для граждан?

— Нет.

Черт. Это плохо. В смысле плохо не то, что людям не собираются повышать налоги, это как раз хорошо. Плохо то, что я впустую использовала одну попытку. Так, пораскинь мозгами, Алена. Надо задать такие вопросы, ответы на которые точно дадут тебе темы для статей.

Я откладываю в сторону ложку и принимаюсь думать. Конечно, следовало заранее подготовить для Никольского список вопросов, но я сегодня была в таком состоянии, что ни о чем кроме разбитой вазочки думать не могла.

Итак, сейчас сентябрь. Значит, подготовка проекта бюджета на следующий год выходит на финальную стадию перед его одобрением в правительстве. В последних числах сентября бюджет внесут в Госдуму. Об основных параметрах бюджета Паша уже узнал и несколько текстов написал. Но отдельно по статьям расходов информации еще не было.

— Сколько составят расходы на социальную сферу в следующем году и насколько они изменятся по сравнению с этим годом?

Ярослав отодвигает в сторону пустую тарелку от борща и придвигает пюре с котлетами. Берет в руки приборы и разрезает котлету. Не торопится отвечать.

— На всю социалку восемь триллионов. Это здравоохранение, образование, пенсии, выплаты на детей и все остальное, что подпадает под категорию «социальная политика». По сравнению с этим годом расходы изменились в большую сторону, но незначительно.

— Незначительно — это сколько?

— Пара процентов.

Итак, у меня остался последний вопрос для Никольского. Молча доедаю борщ и отодвигаю тарелку. Придвигаю пюре с котлетами. Выглядят очень аппетитно, но я уже наелась. Задумчиво верчу в пальцах вилку. Делаю глоток компота.

— У меня есть для тебя интересная тема, — врывается в мысли его голос. — Нефтяники написали мне и министру финансов письмо с просьбой дать им денег из бюджета на реализацию их инвестиционных программ.

Я смотрю на Ярослава во все глаза.

— А не обнаглели ли они!? — возмущенно выпаливаю.

— Нефтяники давно обнаглели.

— Я хочу это письмо, — безапелляционно заявляю.

— Без проблем. Только его нет в электронном виде, так что тебе нужно будет приехать в министерство.

— Когда можно?

— Когда хочешь, начиная с завтрашнего дня.

— Завтра и приеду.

— Только у меня на вечер совещание стоит.

— Во сколько мне тогда приехать?

— Часов в десять вечера.

Согласно киваю головой. Да, мне нужно это письмо, хотя я прекрасно понимаю, что Яр предложил мне его сам. Значит, ему это выгодно, как и тогда со штрафами для супермаркетов. Никольский хочет замочить нефтяников? А вот это уже действительно интересно. Нефтяники — это настоящие тяжеловесы. Они не чиновники и формально не принимают решений в государстве, но их голос имеет куда больший вес, чем голос половины министров.