Книга Люблю тебя, страница 77 – Инна Инфинити

— Вроде нет.

— Тогда я отлучусь на пару часов в больницу к маме, ты не против?

— Не против.

Как я вообще могу быть против? Какой бы тетя Женя ни была, для Никиты она мама. К тому же во многом своей успешной карьерой Никита обязан именно ей.

В машине меня немного царапнуло, что Никита повезёт мать в Германию на реабилитацию после инсульта. Глупо с моей стороны, конечно. Просто в голове пронеслась мысль, что а меня шесть лет назад никто никуда не повёз лечиться. У моих родителей нет таких денег и возможностей. Правда, я бы и сама не захотела ехать, я даже тут в Москве не пошла к врачам, но сам факт. Не знаю, почему вдруг стала об этом думать.

Гинеколог в больнице оказался прав. Я бесплодна. Теперь уже точно, потому что Никита кончает в меня каждый раз, а толку нет. Месячные прошли, как обычно. Скоро должны наступить новые. Ни секунды не сомневаюсь, что они пойдут. Можно ли было это исправить, если бы я сразу кинулась к врачам? А может, и сейчас не поздно?

До боли закусываю губу. Нужно прогнать эти мысли. Шесть лет не думала о новых детях, а сейчас вдруг с какой стати начала? Все равно мне не от кого рожать. От Свиридова не хочу.

А может, это он теперь бесплоден? Мало ли, отбил себе член мячом. Ну а что. Мяч в самые разные места может попасть. Причем, со всей силы.

Эта неожиданно пришедшая в голову идея слегка улучшает мое настроение.

Лиля

Ровно в 18:00 Никита паркуется возле дома Сони и Димы в Подмосковье. Я нервничаю. В свадебном салоне мы с Соней и словом не обмолвились о брате Димы. Во многом из-за Ульяны, потому что она не в курсе событий. Так что я не знаю, чего сейчас ждать.

Я нажимаю на звонок у ворот, и вместе с трелью раздается громкий лай собаки.

— У Сони и Димы немецкая овчарка, — поясняю Никите. — Не кусается.

— Немецкая овчарка — и не кусается?

— Очень странная немецкая овчарка.

Калитка открывается. На пороге стоит Соня, с наброшенным на плечи пуховиком.

— Привет, ребят, — улыбается. — Проходите.

На первый взгляд, у подруги хорошее настроение. Это вселяет оптимизм. За спиной у Сони маячат их с Димой семилетний сын Влад и овчарка Чарльз. Мальчик кидает маленький мячик, а овчарка его ловит и приносит хозяину.

— Теть Лиль, здрасьте, — здоровается со мной Влад. Потом смотрит на Никиту. — Ой, а я вас знаю! Вы футболист!

«Теть Лиль» режет мне слух. Никак не могу привыкнуть, что Сонин сын называет меня именно так. Никита перекидывается с мальчиком парой фраз, взъерошивает ему волосы на макушке, и мы заходим в дом. Там нас встречает Дима. У меня до сих пор холодок по коже от того, что он на самом деле жив. Порой смотрю на Диму, как на призрака.

— Привет, ребят.

— Привет, — отвечаем с Никитой одновременно. Свиридов и Соболев жмут друг другу руки.

— С воскрешением, — Ник издаёт смешок.

Дима тоже смеется.

— Восстал из пепла.

Легкие шутки разряжают обстановку. Соболев настроен к Свиридову приветливо. Это хорошо. В школе они враждовали, потому что Дима увёл у Никиты Соню. И еще они один раз подрались. Никита хорошо надавал Диме по лицу, а тот в свою очередь сломал Нику левую руку. Надеюсь, никто из присутствующих не станет это вспоминать.

Ребята ведут нас на кухню, где уже разрезан торт и расставлены кружки для чая. Никита не будет его есть, мне тоже не до дружеского чаепития, но, чтобы не обижать Соню и Диму, мы, конечно, садимся за стол и не возражаем, когда Соня раскладывает сладкое на тарелки.