Книга Научи меня жить, страница 40 – Елена Архипова

— Почему бывшая? – задал Герберт глупый вопрос.

Задал от неожиданности, что эта ухоженная и явно небедная, если судить по одежде, женщина работала санитаркой.

— Потому что сегодня со мной расторгли рабочий договор.

— Кто расторг? Владислава Григорьевна, простите за глупый вопрос, – Герберт одернул сам себя, – почему расторгли?

Сейчас, когда она назвала свое имя, он ее вспомнил. Имя у женщины было необычным. Убиралась, кстати, Владислава быстро, тщательно и почти бесшумно. И, кстати, от нее не пахло дешевым парфюмом. Он же сразу обратил на это внимание, еще удивившись тогда тому, что от санитарки приятно пахнет. Герберт даже помнил запах ее духов. Тонкий, свежий и, совершенно точно дорогой, потому что не вызывал у него головной боли.

Воспоминание о запахе, как и сам запах, всплыли мгновенно. А все потому, что запахи в жизни Герберта играли не последнюю роль. Он и сам пользовался эксклюзивным ароматом.

Вот от ее сменщицы пахло плохо – дешево и навязчиво. Герберт всегда старался уезжать из палаты, когда убиралась та, другая, а по возвращении в свою палату всегда открывал окна, выветривая дешевые духи той, другой санитарки.

Присутствие же Влады его совершенно не раздражало и не мешало. Не мешало настолько, что он не замечал ее присутствия в своей палате, не уезжая и даже продолжая работать, когда она убиралась. Звучит, конечно, обидно, но когда ты сам уйти из палаты не можешь, то присутствие другого человека ощущается острее. Всегда. Вот Владислава ему не мешала – это редкое качество людей, особенно если это не твои близкие.

— Ну, назовем это конфликтом интересов, – прозвучал ответ женщины на его вопрос о ее увольнении.

— Чьих? Ваших и клиники? Не ужились с главврачом? – Герберт и сам не понимал, почему ему так важно было услышать это от нее.

— Нет. Не моих, – Владислава улыбнулась одними губами, – теперь это уже не имеет значения, а значит, не стоит и говорить об этом. Я уже уволена и возвращаться не собираюсь. И, кстати, главврача можно понять. Клиника ему дороже, чем одна санитарка. Рассчитали меня честно, об увольнении предупредили заранее, так что на начальство я не в обиде.

Теперь Герберт еще больше захотел докопаться до истины, но телефон в его руке ожил входящим звонком. Он ответил, кивнул и, обращаясь к Владе, произнес:

— Машина подана. Вы нашли ветклинику?

— Да. Если верить навигатору, в 25-ти минутах езды от парка.

— Поехали! – Герберт направил свою коляску в сторону аллеи и к выходу из парка.

Пока шли к выходу, точнее, шла только Владислава, Герберт как раз ехал, придерживая одной рукой куртку с котенком, молчали. Владу, казалось, молчание не тяготило, она просто шла, бросая время от времени взгляды на куртку, лежащую на коленях Герберта. Судя по тому, что куртка не шевелилась, котенок пригрелся и уснул.

Она бросала взгляды на куртку, а он бросал взгляды на нее. Эта женщина притягивала к себе его интерес: красива, ухожена, явно неглупа. И работает санитаркой? Работала. Сегодня ее уволили. За что? Почему? О каком конфликте интересов может идти речь? Что-то здесь не сходится. Аркадий не самодур и ценными работниками не разбрасывается. То, что Владислава – ценный работник, пусть даже и простая санитарка – тут, как говорится, без вопросов. Тогда за что он ее уволил?