Книга Мое влечение, страница 119 – Кирра Вейн

— Смотрите внимательно, — говорил он, не повышая голоса. — Сосудистый шов — это основа основ. Если вы не научитесь делать его правильно, ваши пациенты будут истекать кровью на операционном столе.

Он накладывал шов за швом, и я следила за каждым его движением, заворожённая. Пальцы его двигались с ювелирной точностью — было видно, что за спиной у него сотни операций, тысячи спасённых жизней. Я представляла себя на его месте и почти физически чувствовала тяжесть ответственности.

— Демидова, — вдруг сказал он, поднимая глаза на меня. — Что вы видите на этом препарате? Почему я использовал именно такой тип шва, а не непрерывный?

Я замерла на секунду, собираясь с мыслями. А потом начала отвечать — чётко и уверенно, выстраивая логическую цепочку.

Профессор слушал, кивая. Когда закончила, он чуть улыбнулся, что случалось с ним редко, и коротко сказал:

— Хорошо.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри разливается тёплая гордость за себя.

—

Руслан был в командировке уже месяц. Скоро октябрь — и мне казалось, что это ожидание длится вечность. Но на днях он написал, что вернётся двадцать седьмого. Я считала дни, часы, минуты. В голове крутился обратный отсчёт, как перед Новым годом.

После пар зашла в супермаркет. Прошла вдоль рядов с овощами, потом к мясному отделу, выбрала свежую куриную грудку, зелень, сыр. Руслан регулярно присылал мне деньги — его объяснение было простым и не терпящим возражений: «Ты должна питаться хорошо и не переживать ни о чём». Я пыталась отказываться, но он даже слушать не хотел. И я сдалась. Потому что было приятно — знать, что он заботится обо мне даже на расстоянии.

У родителей тоже всё было хорошо. Папа достроил свои конструкторы — он увлёкся моделированием старых самолётов — и уже заказал новые. Мама прислала мне фото его последнего творения: маленький, аккуратный Як-3, который почти светился в лучах вечернего солнца. Я смотрела на эти фото с улыбкой. Всегда с улыбкой. У них всё было прекрасно. У меня все было еще лучше. Это успокаивало.

Мне очень хотелось рассказать им о Руслане. О том, что есть человек, о котором я думаю каждую минуту, о котором мечтаю. Но боялась, что ещё слишком рано. Что нужно спросить у него, хочет ли он, чтобы я делилась нашими отношениями с родителями. И каждый раз откладывала этот разговор на потом.

—

Зашла в квартиру, опустила тяжёлые пакеты на пол и начала разуваться. Вдруг телефон зазвонил, и я увидела имя на экране.

Аня.

«Ну неужели разблокировала?» — подумала я. Поднесла трубку к уху, стараясь говорить строго, сдержанно. Я все же очень зла на подругу!

— Да?

Но вместо привычного голоса я услышала шёпот — холодный, дрожащий, полный ужаса:

— Юль… мне страшно… помоги мне…

Я напряглась.

— Аня, что случилось? Где ты?

— Я не знаю… какой-то клуб, или что-то вроде этого… — её голос срывался. — Семён сказал ждать его здесь, но его нет… Мне страшно тут одной…

— Ты знаешь адрес? — спросила я, уже натягивая кофту.

— Не знаю… — прорыдала она.

— Включи геопозицию.

Через тридцать минут я сидела в такси, глядя на карту, которая показывала точку в каком-то неприятном районе — далеко от центра, слишком уж далеко. Я не знала этого места, но предчувствовала, что ничего хорошего меня там не ждёт.

Когда мы подъехали, я увидела здание — низкое, серое, с вывеской, которая абсолютно не внушала доверия. Это был какой-то клуб, хотя больше слово "гадюшник" подойдет. Вышла из машины, сжала сумку и направилась ко входу.