Книга Мое влечение, страница 123 – Кирра Вейн

Что делать? Что делать?

Ходила по камере туда-сюда, чувствуя, как паника нарастает с каждым шагом. Нужно что-то делать! Нужно позвонить Руслану! Я обещала перезвонить, а теперь… Чёрт! Я такая дура! Идиотка! Он же меня предупреждал, а я не послушалась. Почему я всегда поступаю так глупо? Почему не сказала правду, когда звонил? Почему я не могу просто остановиться и подумать, прежде чем сделать?

Я села, и уперлась головой в колени и закрыла глаза. Мысли метались, как загнанные звери, и я не могла поймать ни одну. Время в этом месте тянулось бесконечно, и каждая минута казалась вечностью.

Примерно через полтора часа камера открылась, и завели Аню. Заплаканную, с покрасневшими глазами.

— Анечка! — я подскочила к ней. — Всё хорошо? Ты сказала правду? Нас должны отпустить, да?

Она подняла на меня глаза, и в них была такая пустота, что у меня всё оборвалось внутри. Она опустила взгляд.

— Прости, Юль, — прошептала она.

— Что значит «прости»? — я вцепилась в её плечи. — Что ты им сказала?

Она зарыдала, закрывая лицо руками. Я стояла, глядя на неё, и не понимала за что она извиняется.

Дверь снова открылась.

— Гражданка Демидова, — сказал полицейский. — Пройдёмте. За вами приехали. Вам предъявят обвинение по статье 228 УК РФ.

Я замерла.

— Что?! — выдохнула, не веря своим ушам. — Но Аня должна была вам всё объяснить!

Он обернулся на Аню и улыбнулся с сочувствующей улыбкой.

— Не тех друзей ты выбираешь, девочка, — сказал он и кивнул в сторону Ани. — Подружка сказала, что ничего не знает об этом. Что её парень ни при чём. И что это твоя косметичка.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я начала оседать на пол.

— Нет… — прошептала я, глядя на Аню, которая плакала, но не могла посмотреть мне в глаза. — Нет… ты не могла…

Но она уже отвернулась.

Я не помню, как упала на колени. Я смотрела на неё — на эту девушку, которую знала так давно. Она предала меня ради него. Что теперь со мной будет...?

Следствие началось стремительно. Мне не давали ни с кем связаться. Держали в заключении так, будто я была главным рецидивистом города. Допросы шли один за другим: меня водили из кабинета в кабинет, сажали на стул, и одни и те же лица задавали одни и те же вопросы.

— Кто твой поставщик?

— Откуда у тебя такой большой вес?

— С кем работаешь?

— Назови имена.

Я повторяла одно и то же: я не знаю, это не моё, я просто хотела помочь подруге. Но они не верили. Или делали вид, что не верят. Каждый раз, когда я говорила правду, они переспрашивали, перекручивали, пытались поймать меня на противоречии. Так искусно изворачивались мои показания, что я уже и сама сомневалась в своей невиновности.

— Врёшь, Демидова, — говорили они, и их голоса сливались в один монотонный гул. — Врёшь. Нам такие истории уже сто раз рассказывали.

Дни смешались в один бесконечный круг. Я перестала понимать, который час, какой день, какая дата. В камере всегда было одно и то же — серый свет, серые стены, серые лица. Еда, которую я почти не трогала. Сон, который приходил урывками, полный кошмаров. Я жила в каком-то тумане, отстранённо наблюдая за собой со стороны.

Иногда я просто сидела, глядя в стену, и не могла понять, сколько прошло времени. Может, день. Может, неделя или месяц. Всё смешалось в одно серое пятно, и я перестала чувствовать себя живой. Я просто существовала. Дышала. Ждала. Сама не зная чего или кого.