Книга Мое влечение, страница 33 – Кирра Вейн

Я легла на подушку, которая всё ещё пахла им — его парфюмом, его кожей, его возбуждением, — и уткнулась в неё носом. Глаза щипало, но я не плакала. Я просто лежала и смотрела в потолок.

«Это только начало, — сказала я себе, перебирая в памяти его голос, его прикосновения, его глаза. — У него работа. Успокойся, Юля! Такая работа! Я знала, на что иду, когда согласилась на это».

Но внутри всё равно было грустно. И холодно без него.

Я долго не могла уснуть, глядя на телефон в надежде, что он напишет. Снова и снова я брала его в руки, проверяла, не пришло ли сообщение, открывала наш диалог.

Но телефон молчал. Экран оставался тёмным, и в комнате было тихо, только часы тикали на стене, отсчитывая минуты моего одиночества.

Я проснулась полностью разбитой.

Тело казалось чужим, тяжёлым, будто я вообще не спала — как будто всю ночь меня перекатывали по камням. Голова гудела, в висках стучало мерзко и навязчиво, а внутри, под рёбрами, зияла холодная пустота. Та самая пустота, которая появляется, когда ждёшь чего-то важного, а оно не приходит.

Первым делом, даже не открывая глаз до конца, я схватилась за телефон. Пальцы дрожали, когда я нажимала на кнопку, чтобы разблокировать экран.

Никаких пропущенных звонков. Никаких сообщений. Ничего.

Ноль. Абсолютный ноль.

Я уставилась на пустой экран, чувствуя, как настроение падает ниже плинтуса, ниже самого дна. Где-то в груди начинал закручиваться тугой ком — тот самый, который обычно предшествует слезам. Я зажмурилась, сильно сжала веки, прогоняя непрошенную влагу. Нет. Я не буду плакать. Я не буду плакать из-за мужчины, которого знаю меньше недели. Ничего плохого не случилось. Не случилось же?

Но внутри всё сжималось, и каждый вдох давался с трудом. Я лежала, глядя в потолок, и думала о нём. О том, как он смотрел на меня вчера — этим голодным, жадным взглядом. О том, как целовал — так, будто я была самым ценным, что у него есть. О том, как его руки касались моего тела, как его пальцы оставляли на моей коже огненные следы. О том, как он шептал моё имя хриплым голосом. И о том, как он ушёл, даже не сказав, когда вернётся. Просто исчез, оставив меня одну с моими мыслями и моим разбитым ожиданием.

Я заставила себя встать. Ноги были ватными, голова кружилась, но я побрела в душ. Горячая вода — почти обжигающая — полилась на плечи, и я стояла под ней, закрыв глаза, пытаясь смыть с себя эту липкую тревогу.

Горячая вода немного помогла — мышцы расслабились, голова перестала так сильно болеть, — но не до конца. Внутри всё равно оставался этот противный холодок, который не уходил даже под струями кипятка. Я стояла, уткнувшись лбом в кафельную стену, и думала о нём. О том, что он, возможно, вообще не собирается мне писать. О том, что я для него — просто забавное приключение, которое закончилось, как только за ним закрылась дверь. Он же сказал, что у нас ничего серьезного.

От этих мыслей становилось только хуже.

Я выключила воду, вытерлась полотенцем, накинула халат и поплелась обратно в комнату. Тяжело села на край кровати, мокрая, уставшая от тревоги и недосыпа. И тут телефон зазвонил.

Дребезжащий, громкий звук разорвал тишину, и я подскочила как ужаленная. Сердце подпрыгнуло куда-то в горло, дыхание перехватило. Не помня себя, я бросилась к тумбочке, споткнулась о ножку кровати и ударилась ногой так сильно, что вскрикнула от боли — острая, режущая боль пронзила ступню. Но я даже не обратила на это внимания, схватила телефон дрожащими руками и с надеждой, почти молитвой, посмотрела на экран.