Книга Мое влечение, страница 97 – Кирра Вейн

— Ну хорошо, — сказала Анька, и я увидела, как её плечи опускаются. — Я сейчас вызову такси. Да, скоро буду.

Она сбросила вызов и повернулась ко мне. Её лицо было бледным, глаза влажными.

— Юлечка, мне снова нужно бежать, — голос её дрожал. — Но ты помнишь, я жду тебя в гости! Приходи, пожалуйста. Мы посидим, поговорим. Хоть немного.

— Ань, — я взяла её за руку и сжала её пальцы. — Ты уверена, что тебе нужно ехать? Ты можешь остаться. Мы можем пойти к тебе. Можем просто погулять ещё. Необязательно бежать, когда он звонит. Это же твоя жизнь.

— Нет-нет, — она выдернула руку и начала быстро искать такси в приложении. — Он ждёт. Он обидится. Ты же знаешь, какой он. Я лучше поеду. Он сказал, что я должна быть дома. Что он хочет видеть меня у себя. Что он скучает.

— А ты не скучаешь по себе? — вырвалось у меня.

Она молчала. Такси уже подъезжало, и она смотрела в сторону, на приближающуюся машину.

— Приходи, Юль, — сказала она, садясь в машину. — Пожалуйста.

Я стояла на тротуаре и смотрела, как такси исчезает за поворотом.

Шла по вечерней Москве, и думала о том, что мы обе не знаем, как выбраться. Но, возможно, в этом и есть ответ. Мы не знаем, как выбраться поодиночке. А вместе — может быть, сможем.

Я улыбнулась этой мысли и ускорила шаг. Завтра будет новый день. И я позвоню ей. И буду звонить, пока она меня не услышит.

Сегодня должен приехать Руслан. Попрощаться. Завтра он уезжает в командировку...

Я ждала этого дня с таким напряжением, с каким, наверное, ждут удара — ты знаешь, что он случится, ты готовишься, ты даже вроде бы готова. Но когда он наступает, всё равно шандарахнет так, что в глазах потемнеет. Я чувствовала это всей кожей, когда просыпалась утром, когда пила кофе, когда резала овощи для ужина. Я готовилась к боли, как к неизбежному.

Я даже ужин приготовила. Всё, как он любит: мясо с овощами, запечённое в духовке. Салат с рукколой и пармезаном. Бутылка красного вина стояла на столе — дорогая, которую я купила специально для этого вечера. Я хотела, чтобы он запомнил этот вечер. Чтобы, уезжая, он знал, что его ждут. Чтобы, даже там, в своей неизвестности, он чувствовал, что есть человек, который ждет.

На часах — 18:59. Руслан должен прийти с минуты на минуту. Внутри всё сжималось от тревоги, что с нами будет.

Стук в дверь.

Я побежала открывать так, будто от скорости зависела моя жизнь. Распахнула дверь и сразу выпалила:

— Привет! — стараясь, чтобы голос звучал весело и непринуждённо. Но я слышала, как он дрожит. Как предательски срывается на фальцет.

Он вошёл.

На щеках у него была густая щетина — он, видимо, не брился вообще. Его глаза —серые, которые я так любила — смотрели куда-то сквозь меня, как будто он уже был не здесь. Он не поцеловал меня в губы, как всегда, при приветствии. Только чмокнул в лоб — быстро, почти небрежно. Будто ставил печать на документе, который ему был неинтересен. В груди неприятно кольнуло. Он всегда целует в губы при встрече. Всегда. Это был наш ритуал. И он нарушил его.

— Я ужин приготовила, — сказала я, стараясь не обращать внимания на ком в горле. — Ты голоден?

— Нет, спасибо, — ответил он, даже не взглянув на стол. — Я не голоден.

Голос был ровным, почти безжизненным. Его взгляд оставался отстранённым. Я вся сжималась от этого взгляда — такого же холодного, как в нашу первую встречу. Тогда, в балаклаве, он смотрел на меня так же: бесстрастно, оценивающе, без тепла. Тогда я боялась, что он меня убьёт. Сейчас я боялась, что его потеряла.