Книга Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке, страница 84 – Ольга Ярошинская

Опомнившись, я стерла с лица улыбку. Вроде решила вычислить убийцу, а сама сижу тут и улыбаюсь как дурочка, вспоминая горячие поцелуи Роско. Облизнув губы, я прикрыла глаза, отрешаясь от внешнего мира.

Вот еще важный момент: наш злоумышленник не просто рисовал руны. Он убил человека у озера. Выпустил кровь и начертал знаки на камне, призывая скверну. Я перебирала парней из отряда, но никто из них не тянул на убийцу. Опять же — мы шли на четвертую точку, и если бы убийца был с нами, то он бы подставился сам. Джинджер и Габриэлла? Эти скорее бы всех отравили. Возможно, попытки были — сразу трое парней пожаловались на боль в животе после очередного кулинарного шедевра бытовичек. Может, стоит угостить тварей скверны теми рулетами с начинкой из творога, которые девчонки подали на завтрак?

Поморщившись, я вновь попыталась сосредоточиться. Убрала руки с коленей и положила их на деревянный спил. Если бы башня была жива, она могла бы дать мне совет. Великое древо видит куда больше, чем человек. Его корни простираются далеко вокруг, впитывая шепот над рекой, его ветви ловят ветер и обрывки секретов. Когда-то ствол башни тянулся к самому небу, но потом она умерла, ее ветви спилили, и осталась лишь оболочка без духа внутри.

Я провела ладонями по шероховатой поверхности, открыла глаза. Вдали клубилась скверна, и мне показалось, что она стала ближе.

А если убийца метит вовсе не в Роско?

Где-то далеко вскрикнула птица, и я, вздрогнув, поднялась, и размяла затекшие ноги. Цепляясь за перила, спустилась по лестнице в холл, вышла на крыльцо. Стены поста горели синими рунами, парни снова что-то копали, и Альфи привычно ныл.

Он сказал, в проклятье был знак дома Роско. Ворон — символ дома сол Вран.

Я обернулась и посмотрела на шершавый ствол башни над крыльцом. Дом был совсем молод, он не продержался больше нескольких лет, но его символ уже проступал в рисунке коры, и я без труда различила размах крыльев. Сердце пропустило удар, ухнув куда-то в живот, а потом подскочило и заколотилось о ребра.

Вот он — последний кусочек мозаики. Теперь мне надо всего лишь правильно его повернуть, чтобы составить всю картину.

Дом и так умер, зачем его проклинать? Ветер взвыл, и ветки закачались, как живые, словно дерево тщилось что-то мне рассказать. Как будто я своим присутствием разбудила старые воспоминания. Может, так произошло и с убийцей? Что-то, или кто-то, появился здесь на посту, дав возможность свершиться старой мести.

В приоткрытой двери медленно проступил силуэт, и я узнала Краса. Он надел нарядную рубашку в горох, словно к чему-то готовясь, заискивающе улыбнулся, увидев меня.

— Что там интересного наверху? — спросил он.

— Символ дома, — ответила я. — Похоже на птицу, правда?

— Как знать, — пожал он сухими плечами. — Дерево умерло.

— Оно довольно большое, — заметила я. — Но символ дома не успел сформироваться. Значит, ему было всего несколько лет.

— Пожалуй, — вновь согласился со мной Михаль.

— Так бывает, когда в дерево вливают силу сразу несколько магов, — поняла я. — Когда кто-то верит в хозяина башни больше чем в самого себя.

Он поджал губы, а ветер дернул его за седой чуб. Сколько ему лет? Примерно как моему отцу, хотя его подкосила болезнь. Но и Краса как будто точило что-то изнутри — нервно дернулась щека, заиграли желваки на скулах.