Книга Зло во мне, страница 137 – Джеральд Бром

— Ты никуда не уйдёшь, мудак! – крикнул Эдуардо.

— Эдуардо – задыхаясь, выпалила Руби, пытаясь что-то сказать ему.

Именно тогда Эдуардо услышал взрыв, почувствовал, как пуля вошла ему в живот.

Эдуардо отшатнулся к фургону, схватившись за живот.

Придурок подполз к ногам, пистолет в руке. Он вытер кровь со рта, сплюнул, затем выстрелил в Эдуардо ещё три раза.

Эдуардо сполз на землю, лежал там, стоная со слезами, текущими из глаз, пока смотрел, как фургон уезжает. Мир темнел. Он потянулся к пластиковому Иисусу на своей шее. Поцеловал его.

— Искупление – прошептал он, и его мир погрузился во тьму.

ЛЕДОРУБ

Руби резко проснулась, оглядела внутреннюю часть фургона, застонала. Это был не кошмар, она всё ещё была здесь, всё ещё связанная. Это действительно происходило.

Она была почти уверена, что они ехали всю ночь, но трудно сказать, так как она несколько раз засыпала, измученная ужасом. Но она знала, что они, ** должно быть**, находятся за сотни миль от Атланты теперь, что они могут быть где угодно, что никто даже не будет искать их так далеко.

Они останавливались только один раз, насколько она могла вспомнить, не так давно, когда-то после съезда с шоссе. Именно тогда он раздел её до нижнего белья и привязал к креплениям в задней части фургона. Одна сторона её лица была опухшей и горячей от того, где он дал ей пощёчину и ударил её, когда она пыталась сопротивляться.

Теперь она сидела на небольшой кровати, спиной к обшитым панелями дверям, руки прикованы к обоим стенам, лодыжки связаны вместе у основания кровати.

Фургон замедлился и наткнулся на кочку, затем на другую. Руби не могла видеть водителя, потому что между ними была панель, но она могла немного видеть впереди, достаточно, чтобы понять, что утро и они находятся на грунтовой дороге где-то в лесу.

«Бээл, ты здесь?»

** «Я здесь».

«Боже … Мне так страшно».

** «Я здесь».

Фургон остановился, отъехал назад, поехал вперёд, выровнялся. Мужчина заглушил двигатель и высунул голову из-за панели, изучая Руби. Его макияж был размазан, и он выглядел, как тающий упырь.

— Нужно облегчить старый мочевой пузырь – сказал он и ухмыльнулся. – Скоро вернусь, конфетка. Ты никуда не уходи.

«Бээл, пожалуйста. Сделай что-нибудь».

Он не ответил.

«Бээл?»

** «Я здесь, Руби. Я… Я не знаю».

Руби начала дрожать. И даже сквозь ужас, знание того, что она скоро умрёт ужасной смертью, что она отправится в Ад, что бы это ни значило, её охватила всепоглощающая печаль. Это была её мать, это было знание того, что она никогда не увидит её снова, никогда не сможет обнять её и сказать ей лично, что она любит её. – Мама … Я люблю тебя, Мама.

Боковая дверь открылась, и мужчина залез внутрь, закрыв её за собой.

— Боже милостивый, это было приятно. Не полезно держать это так долго, знаешь ли. – Он сел на короткую скамейку рядом с Руби.

— Привет, я Ричард, но большинство людей зовут меня Дик. Мне не нравится, когда меня зовут Дик. Не знаю, кому нравится, на самом деле. Так что, Ричард, хорошо? Звучит нормально?

Руби ничего не сказала.

Дик расстегнул рубашку и стянул её, за ней последовали его брюки, он разделся до грязных трусов и носков. Он почесал свой дряблый живот, затем схватил ручку дорожной сумки и подвинул её. Раздался металлический лязг, который заставил зубы Руби замерзнуть. Он расстегнул сумку и начал доставать инструменты, раскладывая их на небольшом столике рядом с собой.