Книга Зло во мне, страница 36 – Джеральд Бром

Я вытащил потрёпанную дорожную карту, пытаясь решить, куда я хочу поехать. Я мог поехать куда угодно. Почему бы и нет? Я был на пенсии – рано ушёл в пятьдесят один год. И нет, это не потому, что я заработал столько денег как фотограф, что они лезли из ушей. Печальная правда в том, что если бы не доход моей жены от преподавания, мы бы оказались на улице. Причина, по которой я смог покончить с коммерческой фотографией, перестать иметь дело с идиотскими арт-директорами, была в куче денег, которые унаследовала моя жена. Как это жалко, а? Выйти на пенсию на деньги моей жены. Как это умаляет мужественность. Эти деньги пришли, и мы покончили с этим; я почти чувствовал, что ворую у неё. В некотором смысле, я полагаю, так и было. Но она не подняла особого шума. Думаю, к тому времени ей стоило того, чтобы избавиться от меня, этого груза на шее. Я бы, конечно, заплатил целое состояние, чтобы избавиться от себя.

Ну, я не чувствовал себя жалким в тот момент. Я чувствовал себя хорошо… счастлив, как моллюск в масле. Но самое главное, я чувствовал себя живым.

— Куда? – спросил я карту. Мои глаза остановились на Атланте. – Бинго.

* * *

Глаза Руби распахнулись. Она была в своей кровати, было темно и в доме было тихо, слабый свет от её ночника отбрасывал длинные мутные тени по всей комнате.

Скрип донёсся из её шкафа. Дверь была полуоткрыта, и она уставилась в его темноту. Она услышала это тогда, дыхание – кто-то или что-то дышало.

Из шкафа вышла тень, шагая в тусклое свечение. Это был мужчина; она знала его.

— Джош! – ахнула она.

Светящийся красный глаз открылся в центре лба мистера Розенфельда.

— Ты моя, – прошептал он и улыбнулся.

Его язык выскользнул из-за зубов, кончик набух и запульсировал, затем разорвался, когда чёрный паук, покрытый кровью, выбрался наружу.

Паук упал на пол и помчался к Руби, запрыгнул на её кровать и исчез под одеялом.

Руби попыталась закричать, но не нашла воздуха в лёгких; попыталась пошевелиться, но не смогла. Она дрожала, пока паук полз вверх по её телу, его колючие лапки царапали её по бедру. Он достиг её руки, и последовал внезапный укол в палец.

Руби отбросила одеяло, села, царапая паука, её сердце барабанило в ушах, пока она шарила в поисках лампы. Она поняла, что сейчас вовсе не ночь, а утро, её комната освещена мягким светом.

Она не нашла ни паука, ни мистера Розенфельда с одним светящимся глазом, только её грязную комнату, смотрящую на неё в ответ.

Кошмар. Вот и всё. Только и всего.

В этом не было ничего нового для неё; у неё была долгая история кошмаров, и в этом случае это принесло облегчение. Только, только, была проблема. Она посмотрела на свою правую руку.

Кольцо, оно всё ещё было там.

Чёрт, что я натворила? Это был голос её матери, который она услышала в ответ. Ты знаешь, что ты сделала. Ты перестала принимать свои лекарства.

Её руки начали дрожать, не от кошмара, нет, это была мысль, что, возможно, старый жирный доктор Фергюсон был прав, что она действительно психически больна, что она будет приговорена принимать эти паршивые наркотики всю свою жизнь. Она пыталась слезть с лекарств несколько лет назад и пережила всякие странности – кошмары, спутанность сознания, временную потерю памяти, галлюцинации и да, лунатизм. Она снова посмотрела на кольцо и знала, что это было реально – она ходила к мистеру Розенфельду и украла его кольцо.