Книга Зло во мне, страница 85 – Джеральд Бром

Отец Тины был корейцем в первом поколении, а мать – высокой немкой. От отца Тина унаследовала тёмные, задумчивые глаза и широкие скулы, от матери – сильную челюсть и рост. И сказать, что она выделялась в школе, где было всего четверо других азиатских детей, – значит ничего не сказать. Но Тина была просто необычной, и точка: манера одеваться, ходить, то, как она хохотала, как издавала ухающие звуки в коридоре без видимой причины. И то, что она была ростом почти шесть футов (около 183 см), тоже не помогало ей вписаться. Поэтому она… не вписывалась. Она просто показывала всем, кто её доставал, добрый старый средний палец и шла дальше.

Генри Аткинс, один из окружения Стейси, однажды допустил ошибку, назвав её «Тина Пунтанг» (Tinna Poontang). Тина, которую отец учил Тхэквондо с трёх лет, ударила его с разворота ногой в горло. После этого никто, абсолютно никто, больше не называл её так, по крайней мере, там, где она могла слышать. Ну, это было не совсем так. Руби называла её так, когда они ссорились, особенно когда Тина называла её «Руби Ублюдок» (Ruby Fucker) вместо Руби Такер. Но у них был бесконечный запас ругательных имён друг для друга, почти форма искусства между ними.

Тина подошла к маленькому холодильнику, открыла его, достала картонную коробку молока. – Ладно, тогда как насчёт хлопьев Cheerios?

Руби не хотелось есть, но она знала, что должна. – Ладно.

Тина приготовила им обеим по тарелке, и они сели на ковёр и начали есть.

В подвальной квартире пахло ладаном и мятой. Руби наслаждалась запахами, осматривая горшечные растения, кружевные подвески и постеры, светящиеся в ультрафиолете, кости, резиновых летучих мышей и книги, так много книг. Тина всегда была ненасытным читателем; от Шелли до Толкина она вдыхала книги так, как другие вдыхали воздух.

В углу стояла барабанная установка, над ней висел баннер со словами «THE BATTZ» («Летучие Мыши») поперёк.

— «The Battz»… это твоя группа?

— Одна из них… или была. У нас вроде как разногласия на прошлой неделе. Ладно, у нас была крупная ссора. Так что не уверена, как обстоят дела. Жаль, хорошая группа. У нас, или была, своего рода вайб «The Cramps», только немного тяжелее, немного злее. Мы даже играли на разогреве у «The Gun Club» однажды, можешь поверить?

Руби перестала жевать. – Правда? Вау, серьёзно?

— Ага, в «688». Это было безумие, Джеффери Ли спросил у Джейн – Джейн из моей группы, – может ли он одолжить её гитару. Сказал, что его барахлит. Джейн была вне себя от радости, знаешь, Джеффери Ли Пирс играет на её гитаре и всё такое. Потом, – Тина рассмеялась, выплюнув хлопья. Она прикрыла рот. – Этот мелкий засранец поджёг её гитару прямо на сцене!

— Что?

— Ага, с его гитарой всё было в порядке, он просто хотел, чтобы реквизит горел, часть его выступления. Наверное, он не хотел сжигать свою. – Она снова засмеялась. – В общем, сжёг гитару Джейн. Можешь поверить?

Руби покачала головой.

— О, чувак, Джейн озверела на него. В итоге выгнала его из клуба. И он не вернулся. Мы… – Тина остановилась. – Эй, что с твоей рукой? – Она прищурилась. – О, чёрт, Руби, это нехорошо. Дай мне посмотреть. – Она отставила свою миску и потянулась к Руби.

Руби спрятала руку подмышку, подальше от глаз.

Тина обеспокоенно посмотрела на Руби. – Руби, детка… что происходит?