Книга Пульс, страница 18 – Алексей Самылов

— Профессор, подробную вашу лекцию, боюсь, не осилит и выпускник мед.вуза, — усмехнулся Джонстон.

— Если совсем коротко, работа практически завершена, — ответил Райши. — Образец изучен, штамм и вакцина созданы.

— У ваших коллег возникли проблемы… скажем так, с пониманием государственных интересов, — произнёс Джонстон. — Профессор Коули отказался принимать участие в разработке штамма.

— Наличие этого вируса факт, — спокойно ответил Райши. — Отрицать это бессмысленно. Мы создали штамм, чтобы создать вакцину. Мы имитировали мутацию вируса в земных условиях и теперь готовы встретить его, при нужде, во всеоружии. Профессор Коули, как всегда, лишь встал в красивую позу. Впрочем, с его популистским отношением к науке, ему и вправду лучше заниматься чем-нибудь… попроще. Ну, а насчёт государственных интересов…

Райши вздохнул.

— Надо быть полным кретином, чтобы не понимать, — произнёс он. — Что все новинки будут применяться, прежде всего, как оружие. Так было всегда. Именно поэтому государство заинтересовано в исследованиях. Нужно просто снять розовые очки. Не ты, значит, другой это сделает. Только хуже.

— Значит, вакцина работает, как надо, профессор? — уточнил Джонстон.

— Вакцина имеет эффективность до восьмидесяти шести процентов у полностью здоровых людей, — уверенно ответил Райши. — И это я говорю про то, что вакцинированные почти не заметят вируса. Разве что пару дней будут испытывать симптомы, как от гриппа. Конечно, группы риска заражение переносят хуже и иногда значительно хуже…

— Профессор, вы хотя бы в общем обозначьте, что это за группы, — влез в речь Райши Джонстон.

— Люди, старше сорока пяти-пятидесяти, — ответил профессор. — Люди с хроническими заболеваниями. И так далее, у кого по каким-то причинам ослаблен иммунитет. Контрольное заражение показало, что по группам риска, без предварительной вакцинации, процент выживаемости около двадцати. Клиническая картина всегда сходная. Довольно длительный процесс инкубации…

— Это сколько в днях? — поинтересовался Джонстон.

— От двух недель до трёх месяцев, — ответил Райши.

— Мне кажется, это серьёзный разброс, нет? — уточнил Джонстон.

— Две недели — это возраст за пятьдесят, наличие хронического заболевания и постоянное контактирование с другими инфицированными, — пояснил профессор. — Да, и мужчины переносят хуже женщин. Причём, на порядок.

— Почему? — заинтересовался Джонстон.

— Я могу обрисовать вкратце, примерно за полчаса, — Райши позволил себе легкую иронию.

— К сожалению, столько времени у меня нет, — спокойно произнес Джонстон.

— Клиническая картина следующая, — продолжил профессор. — Сначала вирус сильно ослабляет иммунитет, далее происходит обострение хронического заболевания или просто общее сильное угнетение. На этом фоне вирус выходит в свою пиковую фазу и это для большинства является критичным. Резкое падение сатурации, обострения старых заболеваний…

— Ясно, — кивнул Джонстон.

— Картина почти такая же, как у SARS-CoV-1, — добавил Райши. — Собственно, именно он сейчас и является носителем штамма.

— Это же… как это называется, — Джонстон нахмурился, вспоминая. — Коронавирус?

— Ну, если совсем упрощённо, то да, — хмыкнул профессор. — Этот вирус сложнее. И для того, чтобы изучить и пришлось его заставить мутировать под воздействием SARS-CoV-1. Также нам нужно было решить проблему не только создания вакцины, но и «предохранителя». Нам же не нужно вымирание. Исходный вирус обладает очень большой изменчивостью и способен был мутировать очень… Непредсказуемо. Поэтому, мы сделали так, что после пяти волн мутации, вирус, мы назвали его SARS-CoV-2, теряет способность к репликации. То есть через некоторое время он исчезнет сам.