Книга Провалы, страница 15 – Ольга Птицева

— Так с ней все в порядке? — спросила женщина с тревожным лицом.

Соня облизнула пересохшие губы.

— Думаю, да. Но мы еще уточняем, конечно… Пока я просто очень злюсь, понимаете? Я спать не могу от этой злости, у меня ноги под кожей чешутся, мне Ольга мерещится везде… Даже на случайной фотке в интернете ее нашла, представляете?

Егор оторвался от фиджета и посмотрел прямо на Соню. Глаза в щеточке пушистых ресниц, кожа бледная, на подбородке маленький прыщик. Обычный такой пацан: на улице встретишь — не запомнится. Но Соня чувствовала, как от ее истории в Егоре завибрировало слепое узнавание. Он сам еще не понял, что попался на крючок. А может, это Соня — на его.

В группе тем временем участники принялись откликаться на Сонину историю, поддакивать и сочувствовать. В другой день Соня, может, и прониклась бы к ним благодарностью за поддержку, но тут только рассеянно кивала и поглядывала на время — через полтора часа после начала группы обещали устроить перерыв.

Как только ведущий предложил передохнуть, Соня вскочила и направилась к Егору.

— Привет, — глупо проговорила она, будто они случайно встретились в парке. — Пойдем кофейку выпьем?

Соня не была уверена, что личные взаимодействия не нарушают правила группового процесса, вот только продолжать этот процесс она не планировала. Дождалась, пока Егор поднимется, и потащила его в коридор, а оттуда — на лестницу и дальше, через дорогу, в сквер у приятной кафешки со смешным названием «Черемуха», где Соня любила брать эспрессо-тоник с долькой лимона, чтобы фланировать по узким улочкам до самой темноты, болтая с Максимом про всякую ерунду. Всю дорогу до кофейни Егор напряженно молчал и только на пороге подал голос:

— Я кофе не люблю, — смутился, но добавил: — Оно горькое.

— Он, — поправила Соня и села на деревянную лавку. — Можем ничего не пить, просто скажи мне, где и когда сделано это фото?

И сунула Егору скрин его же канала. Он моргнул раз, потом второй, потом вытянул губы и шумно выдохнул через них. Вдохнул через нос, снова выдохнул через трубочку.

— Что ты делаешь? — грустно спросила Соня, мысленно смирившись с тем, что парнишка, кажется, не блещет сообразительностью.

— Пытаюсь продлить выдох на каждом дыхательном цикле. Эта практика помогает снижать тревожность за счет активации парасимпатической нервной системы: длинный выдох дает телу сигнал, что опасности нет, сердечный ритм замедляется, мышечное напряжение снижается, и уровень тревоги постепенно опускается…

Он бы еще обязательно что-нибудь сказал, но Соня требовательно помахала телефоном.

— Где и когда? Скажи, пожалуйста, а то у тебя скоро перерыв закончится.

— А ты больше не пойдешь на группу? — Егор перестал шумно дышать и, кажется, успокоился. — Жалко, остальные совсем тухлые. Тоже тогда не стану возвращаться. По фигу.

— Где и когда? — повторила Соня. — Пожалуйста.

Егор задумался, почесал затылок под капюшоном худи.

— Двадцатого июня, — наконец ответил он. — Всю подборку я снимал с восемнадцатого по двадцатое, эта фотография сделана последней, на закате, значит, где-то в начале десятого. Недалеко от сада Баумана, это на «Курской». Точный адрес не вспомню, но можно там прогуляться — я сориентируюсь. Поехали? — И тут же вскочил, потом подумал немного, уточнил громким шепотом: — Это твоя сестра?