Книга Провалы, страница 21 – Ольга Птицева

— Прости, — шепчет Ольга. — Прости меня, солнышко.

Соня снова открыла глаза. Задышала часто, поверхностно. Сползла с кровати, пошла на кухню. Включила чайник, хотя пить не хотелось. Телефон лежал на столе. Экран загорелся — пропущенный звонок от неизвестного номера. Наверное, мошенники сейчас начнут втюхивать ерунду про заказное письмо и код активации из банковского приложения. Телефон завибрировал снова. Тот же номер. Соня ответила, поднесла трубку к уху.

— Алло?

В трубке молчали. Потом до Сони донесся звук — тихий, еле различимый. Как будто кто-то напряженно дышал в трубку.

— Алло? — повторила Соня. — Кто это?

Молчание. И снова этот звук — надтреснутый, влажный выдох.

А потом голос. Далекий, едва слышный:

— Сонька… Принеси мне водички, пожалуйста, пить хочется.

Хрипловатый голос Ольги было ни с чем не перепутать. Соня уронила телефон, и тот разбился на сотни тысяч светящихся осколков: они поднялись в воздух, заполнили собой комнату, впились в Сонино тело, пронзили его насквозь, и вот она уже лежит на полу, а из нее течет густая черная кровь. И Соня кричит, кричит что есть сил, пока кровь не начинает хлестать изо ее рта.

— Господи, Соня! — Максим тряс ее так сильно, что у Сони клацали зубы.

Она открыла глаза. Никаких осколков. Никакой крови. Просто кухня, Соня лежит на полу, плитка холодит спину, а лицо Максима нависло сверху — перепуганное, бледное. От него разлетались дымные облака страха; Соня задыхалась в них, хрипела, пытаясь оттолкнуть Максима.

— Все нормально, — выдавила она. — Я в порядке.

— Ты не в порядке! — Максим поднял ее, усадил на стул. — Чайник выкипел к чертовой матери, ты лежишь на полу, я тебя трясу, а ты не отзываешься! Что, блядь, происходит?

Соня потерла виски, попыталась сосредоточиться. Телефон лежал на столе, экран погас. Чайник и правда выкипел и выключился — наверное, сработала защита от перегрева.

— Мне показалось, что звонила Ольга, — медленно проговорила Соня. — Но это не могла быть она.

— Конечно, не могла. — Максим присел перед ней на корточки, взял ее ладони в свои. — Соня, послушай меня, пожалуйста. Тебе становится хуже. Ты не спишь, не ешь, все время в каком-то трансе. Я тебя уже боюсь.

От его страха у Сони кружилась голова. Она попыталась высвободить руки, но Максим держал крепко.

— Мне позвонила Евсеева, сказала, что ты ушла из группы, — продолжал он. — Еще и мальчишку какого-то несовершеннолетнего с собой увела. Ты вообще понимаешь, что творишь?

— Евсеева тебе звонила? — переспросила Соня тупо.

— Она очень обеспокоена твоим состоянием. — Максим нахмурился. — Говорила, что нарушает этические правила, но безопасность клиента для нее важней. Короче, даже она не знает, что с тобой делать. И я не знаю. — Его голос смягчился. — Сонька, милая… Давай уедем, а? Хотя бы ненадолго. Я возьму отпуск, мы найдем что-нибудь красивое у моря. Позагораем, поплаваем, выспимся нормально. Ты отдохнешь от всего этого бреда с Ольгой…

— Это не бред, — попыталась возразить Соня, но голос прозвучал неубедительно даже для нее самой.

Соня провела рукой по его волосам. Мягкие, чуть влажные от пота. Максим поднял голову, и она увидела в его глазах такую растерянность, и внутри что-то дрогнуло. Сразу вспомнилось, как пару лет назад Соня тащила Максима на благотворительный ужин, который организовала для детского хосписа. Максим не хотел идти, ворчал, мол, будет лишним, и вообще он ничего не понимает в этом и ляпнет что-нибудь глупое. Но все равно пришел. Стоял весь вечер у стены с растерянным видом и пил только воду, чтобы после увезти их домой на машине. Соня несколько раз ловила его взгляд через зал, и Максим каждый раз едва заметно кивал — мол, я здесь, все нормально, я с тобой. Уже дома он задумчиво сказал, помогая Соне выбраться из узкого платья: ты за один вечер сделала больше полезного, чем я за всю жизнь. И обнял ее очень крепко. Сейчас подумала: он же тогда постарался ради нее. Может, сейчас ее очередь?