Книга Провалы, страница 48 – Ольга Птицева

— Вы работаете на сносе этого дома? — спросила Соня, стараясь, чтобы голос звучал как можно будничнее.

Мужчина еще раз затянулся, посмотрел сквозь дым. Помолчал — и Соня почувствовала, как его раздражение на секунду провалилось куда-то вглубь, а на поверхность выплеснулось что-то другое. Любопытство. Пока еще колючее, но яркое.

— Нет, — сказал он. — Я пытаюсь понять, почему этот дом пришлось снести.

Мужчина затянулся и поморщился — видимо, все-таки не ожидал ментола. Но не выбросил. Стоял и курил, щурясь на пустырь, и Соня разглядывала чертежи, лежавшие на плите между ними. Линии, цифры, прямоугольники комнат. Кухня, коридор, санузел — она сразу узнала маркировку. Точно такая же квартира, как та, в которой Соня выросла. Даже балкон-лоджия на том же месте.

— Значит, пытаетесь понять, почему тут все схлопнулось, да? — проговорила Соня. — И как, получается?

Мужчина выдохнул дым в сторону:

— Нет.

Соня подождала, не добавит ли он что-нибудь, но он молчал и курил. Рядом с ним было неожиданно приятно молчать, хотя Соня ощущала на своих плечах чужую, плотную тяжесть. А он стоял, чуть согнув колени, будто ничего и не давило его к асфальту. Мужчина почувствовал Сонин взгляд, кашлянул, отошел на пару шагов. Соня посмотрела на его руки: пальцы крупные, ногти коротко острижены, на указательном — мозоль от карандаша. Такие она видела только в детстве, когда к концу учебного года тетрадки исписывались до последних страниц.

— Серия ПРВ-82? — спросила она, кивнув на чертежи.

Мужчина обернулся:

— Вы что, разбираетесь в сериях панельных домов?

— Нет. — Соня улыбнулась. — Просто увидела название на вашем чертеже. Но планировка знакомая, я выросла в похожем доме. В районе «Электрозаводской».

Он не пошевелился, не изменил позу, даже лицо не дрогнуло, — но Соне показалось, что давление стало сильнее. Она сжала пальцами шею, помассировала ее, пытаясь снять чужое напряжение. Не помогло.

— Виктор, — сказал мужчина, не сводя с нее внимательного взгляда.

Глаза у него были серые, почти прозрачные, а ресницы длинные и прямые. Захотелось раздобыть тушь и накрасить их, зачем простаивать такой красоте?

— Простите? — переспросила Соня, смутившись собственных мыслей.

— Меня зовут Виктор. — Голос потеплел, но улыбки не появилось. — Раз мы начали про детство говорить, стоит хотя бы познакомиться.

— Да, конечно. — Вот же ты дура дурацкая, Сонька, а. — Соня.

Виктор докурил, затушил сигарету о край плиты, огляделся в поисках урны, не нашел и положил окурок в карман рубашки. Все — медленно и основательно. От такой неторопливости у Сони аж ладони зачесались.

— Если быть точным, дом не снесли, — наконец сказал Виктор. — Он обрушился. А техникой разобрали то, что осталось.

Соня молчала. Ждала.

— По несущим стенам пошли трещины. Не по швам между панелями — это нормальная история, швы деградируют, герметик сохнет, каждую зиму вода замерзает и расширяется. Тут трещины пошли по самим панелям.

Если бы сводку новостей по телику начитывали таким отстраненным тоном, ведущего быстро бы отправили на покой. Но Соня знала этот прием: когда Максим звонил своей маме, истеричной и въедливой, он таким же ровным голосом пересказывал ей события недели, не поддаваясь раздражению, что тонким ушным писком пронизывало пространство вокруг него. Вот и Виктор тоже прятался за деланым спокойствием, но от чего именно, Соня никак не могла уловить.