Книга Танька. Простая история непопаданки, страница 13 – Нелли ИМ

Меня трясло от пережитого. Сердце колотилось как сумасшедшее, воздуха не хватало. Наверное, если бы я расплакалась, было бы легче, но плакать я не умею. — Кто это был? — еле выдавила из себя. Машка, вцепившаяся в меня как в спасительную соломинку, только плечами пожала. Мой задушенный голос напугал всех. Парни, рыскавшие по округе в поисках нападавшего, растаявшего как первый снег, кинулись ко мне одновременно с вопросом: — Где болит? Егор развернул меня к себе, прижал к груди и, шепча всякую ерунду, успокаивающе гладил по голове. Какие там запреты на прикосновения? Я о них даже не вспомнила. Чувствуя его губы на своей макушке и висках, не знала, как вести себя с ним. Мне потребовалось время прийти в себя и окончательно успокоиться. Постоянное молчаливое переглядывание эльфов между собой настораживало. Только предъявить мне им, кроме своих подозрений, было нечего. Простояв на АЗС больше двух часов, уже в ночи, мы продолжили движение. — И все же, кто это был? — в очередной раз я задавала один и тот же интересующий меня вопрос. Ловила взгляды эльфов, понимая, что знают, но, скорее всего, не скажут. Рин сжалился надо мной и под недовольным взглядом Егора высказал предположение, что это теневик. Понятия не имела, кто это такой, однако то, что мне нужно учиться себя защищать, стало ясно. — Маш, а ты не хочешь со мной на карате, там какое-нибудь записаться, или айкидо? — в повисшей тишине прозвучал только хмык Егора, и не успела Машка толком обдумать мое предложение, как Егор же и изрек: — Я тебя научу эльфийской защите. Ею владеют все благородные эльфийки. И вот умом понимаю, что с его стороны это как очередная ступень к цели, а отказываюсь от помощи с трудом. — Слушай, я же не благородная эльфийка, давай я на карате запишусь. — Нет, и это не обсуждается. — Подожди, — остановила я его, — так переговоры не ведутся, вдруг эта защита подходит только эльфийкам или, мало ли, у тебя потом проблемы возникнут из-за того, что ты слил секретную информацию хранителю. — Нет, нет и нет. Я ответил на все твои вопросы? Властный голос Егора будил во мне странные чувства, разговор не идет о подчинении. Наоборот, мне хотелось спорить с ним, отстаивая свое мнение. — Егор, ты не сможешь меня ничему научить. — Это был мой последний довод. — С чего ты это взяла? — Наш разговор слушали все: и Серж, и Рин, и Машка в объятиях Макса, и обнимающий ее Макс. Слушали и не вмешивались, лучше нас, видимо, осознавая, что развязка может не понравиться. — Ты знал, что некоторые хранители еще и даром предсказания обладают? Тишина мне была ответом. — Так вот, могу точно сказать, что в ближайшие сутки объявится твой отец и уведет тебя домой. Более того, чувствую, то же самое произойдет и с остальными. Ребят, без обид. Что чувствую, то и говорю. В зеркало заднего вида узрела, как после моих слов Макс крепче прижал к себе подругу и собственнически, подчиняя ее своей воле, поцеловал. Остальные сидели молча, задумавшись над моими словами. Рин был первый, кто спросил: — Ты уверена в своих видениях, хранительница? — Рин, ну ты что? Разве можно в чем-то быть уверенной? Любое действие меняет картину будущего, я рассказала вам то, что вижу, а уж как оно повернется, кто его знает?

Рассказывая им сказки о моем даре, я сама не догадывалась, насколько близка была к истине. Не в плане самого дара, конечно, это так, для поддержания беседы было сказано. Я про само предсказание. Двери позвали меня во время подъема в лифте на девятый этаж. Готова левый клык отдать, но гарантирую, что знаю, кто меня так требовательно зовет. Войдя в квартиру, сразу же потянула дверцу шкафа. Оттуда без лишних вопросов вышла целая делегация из шести эльфов, знакомым мне среди них был только отец Егора. Ну как знакомым, представляться он не спешил. Брезгливо оглядываясь, мужчины вошли в комнату, заняв все оставшееся пространство. Схватив Машку за руку, оттащила ее к дивану, усадила и уселась сама с ногами, в ожидании спектакля. Мой квартет встал стеной между нами и прибывшими, загораживая от любопытных глаз или просто пытаясь спрятать свои эмоции. Спектакль начался с пафосного выхода вперед нашего старого знакомого. Ровная осанка, расправленные плечи, гордо поднятая голова — все в нем было прекрасно. Вот только манера говорить подкачала. Такого высокопарного и напыщенного слога даже я не ожидала. Неподготовленная Машка впала в ступор и начала икать. По идее, наш квартет должен был сложить повинно головы, устыдиться собственного непослушания и молча последовать за родителями в свой мир. С заданием ребятки не справились: хранительницу не поимели, наследницу не заимели, больше ловить здесь, по мнению родителей, нечего. Каюсь, в этом я была с ними единодушна. В самый ответственный момент икание у Машки прекратилось, и сдавленным голосом посыпались вопросы, как из рога изобилия. — Ну ладно, четверо — это отцы, а остальные двое кто? Так же сдавленно отвечала ей: — Хрен его маму знает, может, родственники какие? — Не похоже, скорее кто-то типа судьи. — Зачем нам судья? Нам судья не нужен. Еще бы кузнеца с собой притащили. Мы так увлеклись междусобойчиком, что не заметили, в какой момент к нам стали прислушиваться. Мы уже давно потеряли интерес к извечной проблеме отцов и детей, перейдя к обсуждению своих дел: — Какие планы на завтра? — шептала Машка. — Хочу в институт съездить, до учебы совсем ничего не осталось, хоть узнать в деканате новости. А ты чем займешься? — Хочу в торговый центр съездить, там распродажа нижнего белья, и вообще приодеться к институту хочется. — А давай вместе и туда, и туда? — Давай, хоть поржем от души, может, в киношку сходим или в кафе посидим, а то совсем меня эти эльфы вымотали. Как ты с ними столько времени в однушке прожила? — Да не, они хорошие. — Ага, когда спят зубами к стенке. На этих словах нас, собственно, прервали. Заговорили сразу все. Наш квартет в едином порыве, но каждый за себя сказал: «Я с вами». Из толпы прибывших раздался одинокий голос: «Можно и меня взять?» Отцы заголосили в порыве удержать неразумных сынов, и только один эльф молча нас разглядывал, а потом сказал такое, что мне захотелось сквозь землю провалиться. — Так они обе девственны, и кто сказал, что хранительница ждет наследницу?