Книга Сон мертвеца, страница 35 – Ася Виленица

На Ортане, где жителям регулярно приходится противостоять суровым силам природы, появились маги, способные управлять потоками человеческого тела. Они, с одной стороны, были великолепными целителями, а с другой – изобретали такие вот жуткие контролирующие штуки вроде контракта, что я подписала.

Юнцайес был колонизирован одним из последних, если не считать Ньюориса, и выбранный его жителями путь гармонии с плотоядной природой породил магов вроде Хана и Ан-Ёна: мастеров отводить глаз, ставить иллюзии и различные защитные барьеры. Потому что гармония гармонией, а жить хочется всем.

Банглаор изначально был миром очень комфортным для жизни, с изобилием природных ресурсов, делить которые местные государства довольно быстро решили с помощью силы. Так в мире появились боевые маги, хотя легенды гласят, что ранее там жили маги, способные управлять природой, договариваться с животными и растениями. Вот что точно не помешало бы зеленому миру. На Банглаоре уже сотни лет не было даже небольших конфликтов, но боевые маги до сих пор никуда не перевелись. Вероятно, всему виной регулярные магические турниры.

Тириадос, наверное, самый сложный для жизни мир, там господствовали необычные природные катаклизмы, которые регулярно меняли реальность и пространство. Маги Тириадоса в совершенстве освоили искусство управлять порталами и даже создавать их самостоятельно. Ходили слухи, что в мире туманов водились и прорицатели, но за жизнь я не встретила ни одного и считала их больше красивой сказкой, нежели реальностью.

Тарнум история человечества уже помнит выжженной землей со страшными тварями, мечтающими обглодать все живое до костей. Исследователи говорят, что изначально поднятие мертвых было частью магической гармонии мира, но я слабо себе представляла, как это должно работать. В любом случае со временем войны привели к ужасным последствиям и сильно исказили первоначальную суть некромантии. Магические войны разрушили саму структуру мира, и энергия стала из него утекать. Тогда оставшиеся некроманты и простые смертные решили, что пора переселяться, но делать это, как водится, на правах захватчиков. Это время зовется в истории Войной некромантов. Союз четырех миров Индаайя, Банглаора, Ортана и Тириадоса в итоге загнал магов обратно в свой могильник, и все возможные естественные порталы были запечатаны. Дальше историки в описании бытия Тарнума встают на хрупкую дорожку догадок и теорий. Почти три сотни лет мир был заперт, варился сам в себе и медленно умирал. Более того, его и считали погибшим, пока один умелец случайно или специально не открыл туда портал. Жизни на Тарнуме не осталось, только нежить бродит по некоторым сохранившимся участкам пространства, не сгинувшим в бездну, и доживает век на остатках энергии, что не утекла еще из мира. В одном из таких уцелевших кусков, на этой же самой энергии доживает, а точнее сказать, досыпает отмеренные ему годы и Мертвый Король. Последний некромант Тарнума.

Траурным голосом Мин рассказывал о последних известных годах жизни мертвого мира. Прерывать его не хотелось, и я просто слушала, откинувшись на подушки. Парень оказался обладателем громкого зычного баса, поэтому повествование вышло весьма колоритным. Думать нужно было о некромантах, но в голову лезла только еда. После завтрака мне удалось разжиться лишь сливой, а день тем временем уже давно перевалил за половину. Готовить на всех определенно не хотелось, а готовить только на себя не позволяли пресловутые правила приличия. Во’он, на которого я периодически поглядывала из-за дивана в огромное окно, был совершенно не похож на человека, что сейчас пойдет и соорудит обед. Мин притащил с собой огромную коробку ортанского печенья, которое, к моему удивлению, называлось не «Изделие номер двадцать два» или «Печенье обыкновенное», как здесь было принято. На пачке ярким шрифтом с вензелями было выведено «Крендельки». Хотелось надеяться, что создатель сего дизайна не закончил свою жизнь в сырых застенках у полиции. К концу рассказа от содержимого коробки осталась ровно половина, и если поначалу я поглядывала в ее сторону равнодушно, то уже как с час голод начал порождать сомнения. Духи определенно не защитят меня, если вдруг я отравлюсь печеньем здесь. Однако они не защитят меня и в случае, если я впаду в кому от недостатка питательных веществ в организме.