Книга Новая фантастика 2026. Антология №10, страница 126 – Сергей Лукьяненко, Екатерина Пронина, Дарина Стрельченко, и др.

Ни на что особо не надеясь, запрос все же Глеб подал. В ночь перед тестированием он не нервничал и уснул рано, но проснулся еще до рассвета от горячей тяжести в голове. Трудно было разлепить веки. Рядом была вся компания. Большие влажные руки Леры лежали у него на лбу, они пульсировали, и вместе с ними слегка пульсировала вся черепная коробка. Он хотел что-то сказать, но маленькая Оля закрыла его рот ладошкой.

— Спи. Отдыхай, – прошептала она.

Глеб провалился обратно в сон. И на этот раз он видел за закрытыми веками зеленые переплетения лиан и красную землю, расстилающуюся за стеной, тяжелые листья и цветы, пахнущие густо и пряно.

Сдавать тест его отправили в другое место. Не в Верхние районы, но в какое-то училище в ремесленных секторах. Воздух там был уже не настолько ядовитым. В открытых окнах шумела обычная городская жизнь. Сдающих было много. Обычные ребята, грубоватые, но дружелюбные. Теперь они отчего-то казались чужими и словно поблекшими.

Шуршала бумага, щелкали автоматические ручки. Глеб заглянул в листок с заданиями. Усмехнулся: опять поезда. Приготовился к борьбе с огненным жерновами внутри черепа. Но в голове было легко и звонко. Вспомнились ладони Леры, их приятная тяжесть. Цифры и буквы выстраивались понятными и логичными рядами. Решения возникали сами собой. Задачи шли по уровню сложности. Ничего не записывая, Глеб в уме просчитал их все, перевернул страницу и дошел до последней строки.

Он поднял глаза на окно. Отсюда хорошо было видно стену, за которой расстилался незнакомый, но вовсе не смертельный мир. А если смотреть в противоположную сторону, можно разглядеть крыши особняков Верхнего города, утопающие в летней зелени, и даже часть космодрома. Возможно, как раз сейчас там готовился к старту очередной корабль – росчерк вертикали, устремленный к новому и прекрасному.

Глеб барабанил пальцами по чистому листу. Часы на стене монотонно тикали, отмеряя оставшееся экзаменационное время. Приняв, наконец, решение, юноша облегченно и радостно улыбнулся.

Ремень прижимал голову с такой силой, что казалось – еще усилие, и кожа на лбу лопнет от невыносимого давления. Все, что он мог – скосить глаза и наблюдать за приближающейся смертью. Пусть так, это лучше, чем мешок на голове, как в прошлый раз: мрак сводит с ума. Пока он видит, пока глаза открыты – он жив. А зажмурится лишь в самый последний миг.

Ослепительно яркий свет резал глаза, туманил слезой – он смотрел. Блеснул металл. Ветерок, рожденный бешено вращающимся диском, струйкой скользнул по его щеке. Хотелось кричать, но ни звука не вырвалось из широко раскрытого рта. Диск вошел в его шею, и он успел услышать звук разрезаемой кожи, успел почувствовать запах крови, а вот зажмуриться не успел.

* * *

Кошмар резко вырвал его из беспамятства. Сердце бешено стучало. Он буквально слышал его стук, и ощущал биение пульса на висках. Но, как только открыл глаза, тут же забыл и содержание сна, и ужас, который вызвало сновидение. Суровая действительность обернулась реальным кошмаром. Он был в изоляторе. Тусклая красная лампа давала достаточно света, чтобы он сразу, несмотря на туман в голове, узнал это узкое помещение: полтора метра в ширину и около трех в длину, – тюремная камера галактического боевого корвета типа «Визвизанья».