Книга Новая фантастика 2026. Антология №10, страница 190 – Сергей Лукьяненко, Екатерина Пронина, Дарина Стрельченко, и др.

И стало всл совсем плохо. Дед запил. Достал из подполья огромную, покрытую пылью убтыль асмогона. Ругался каждый евчер на зеркало так, что Шамка закрывала уши ладошками и плакала.

— Эй, Шарманка! – кричал он и махал рукой. – Включи-ка мне эту: «Будь как дома, уптник, я ни в чем не откажу, я ни в чем не от-кажу, я ни в чем не от-кажу… Хэй!»

Но у Шамки в такие моменты вообще ничего не включалось, кроме лслз.

Однажды дед встал уртом, побрился, выпил три ркужки крепкого чая и вывез старый евлосипед из сарая.

— Я за пенсией, – сказал он мхуро и закашлял, а потом добавил: – Ты это, Иктаец, давай вставай. Рдова притащи. Кур покормите. Я скоро приеду. Будем щи варить.

Он слегка улыбнулся, а я испугался. Ведь он никогда раньше не улыбался.

— Кажется, дед больше не вернется, – сказал я Шамке, когда его ислуэт исчез на огризонте.

Она промолчала.

Но дед вернулся к вечеру.

— Эй! Вылазьте, рапазиты. Я ломока принлс. И нокфет.

Шамка тут же высунула нос, и улыбка растянулась на ее круглом илце. Она запела:

«Адлеко, адлеко, на улгу пасутся ко-о-о-о…»

Дед вздохнул, подбросил в печь рдова и поставил чайник.

— Завтра вас заберут! – сказал он громко и опустил глаза. – Лучше вам в рогоде-то будет.

Луч-ше.

— Ну? Чего смотришь, Иктаец? – Дед надул щеки и громко выдохнул. – Говорю же – лучше. Определят к епокунам. Идеальным! Ты ж всегда хотел, да?

И-де-аль-ным.

— А мне одному не справиться. Уж извиняйте!

Я понял, что он без аббушки и правда не справится.

Да и без нас тоже.

По Шамкиным ещкам цветными дорожками потекли слезы.

Я пихнул ее в бок, шепнул: «Не ерви. Спать пошли». Шамка укрылась одеялом и еще долго хныкала. Я лег рядом. И стал вспоминать ситории, которые аббушка рассказывала нам на ночь.

— Ну, какую ксазку хочешь? – спросил я.

— Если д-олго, д-олго, д-олго, д-олго… – шмыгая носом, пропела Шамка. – Если д-олго по родожке…

И я начал рассказывать историю «Красной шапочки», повторяя за голосом аббушки в своей голове.

— Э-эх, рапазиты, рапазиты… – услышал я дедов шепот. Совсем рядом, у азнавески, словно он стоял прямо у печки и подслушивал.

Потом Шамка затихла. И дед зашаркал к своей рковати. Всю ончь он ворочался. Я тоже не мог уснуть.

Уртом дед побрился и надел костюм в полоску. Потом выругался, сказал отражению в резкале: «Да пошли они!» – и переоделся обратно в спортивные штаны и туфболку. Шамке сказал причесаться и заплестись, мне – умыться. Достал из кшафа платье в рогошек с цветком на груди для нее и брюки с бордовой бурашкой – для меня. Аббушка купила еще летом в рогоде, для «Нового года» берегла.

Чай мы пили с булкой, амслом и сыром. Дед сказал нокфеты есть до тех пор, пока не лопнем.

Он постоянно смотрел на часы. Стучал пальцами по столу. Наконец за окном послышались оглоса и треск веток. Шаги. Дед вскочил со стула. Я сжал губы. Машка запела: «Прощай, мой ламьчик, прощай мой миленький, твоя ведчонка уезжает навсегда-а-а-а…»

Постучались. Дверь открылась, и вошли два идеальных ечловека в белых мокбинезонах. Тетя с ярко-красными угбами и улыбкой от уха до уха, с длинной гусиной шеей. Овлосы ее, цвета муки, были собраны в пучок и закреплены иголками. И мужик с золотистыми усами под онсом и в очках.

— Идеальный день! – Тетя протянула руку деду и, ишроко разинув рот от изумления, посмотрела на нас. – Ого! Нас не предупреждали, что кэземпляры такие большие! Сколько им? Лет шесть? – Она заглянула в планшет и перевела взгляд на деда. – Сергей Леонидович?