Книга Исповедь смертного греха 3, страница 16 – Макс Вальтер

Внутренний контур, то есть сам особняк и прилегающая территория, охранялся шестнадцатью бойцами. Восемь в дневную смену, восемь — в ночную. Плюс датчики движения в каждой комнате, тепловизоры в коридорах и сканеры биометрии на входах. Плюс всё те же автоматические турели в скрытых нишах. Попасть внутрь можно было только по отпечатку пальца и рисунку сетчатки.

Сердцебиение Лебедева отслеживалось круглосуточно. Датчик, вживлённый под кожу, передавал сигнал на пульт охраны каждые пятнадцать секунд. Как только сигнал пропадёт — тревога. Как только тревога поднимется, остров блокируют, и выбраться с него уже невозможно.

Я откинулся в кресле и потёр переносицу. В голове крутилась одна и та же мысль: войти можно, выйти нельзя. Не как у Гиреева, где хаос и паника дали нам коридор для отхода. Здесь действовала профессиональная охрана, которая не поддастся панике. Они запрут периметр и начнут планомерное прочёсывание. И ведь найдут…

Я закрыл файл и потёр глаза. Сорок страниц спецификаций можно было свести к одному предложению: «Попасть на остров трудно, выйти — невозможно».

Десять дронов в небе. Шесть беспилотных катеров на воде. Четыреста восемьдесят датчиков на дне. Шестнадцать бойцов внутри. И вишенка на торте: датчик сердцебиения, который поднимет тревогу, как только сердце Лебедева остановится.

Уже в который раз я мысленно перебирал варианты. Подводный путь отрезан, воздух тоже, как и вода. Единственный путь, — это официальный вход под чужой личностью, и то ненадолго. Два-три часа, пока кто-нибудь не заметит несоответствие.

— Допустим, я захожу через Ковальчука, — проговорил вслух я. Иногда такой подход помогал увидеть то, что до этого ускользало. — Допустим, нахожу момент и убираю цель. Дальше тревога, периметр блокируется, охрана прочёсывает остров. Где в этот момент нахожусь я? Внутри? Стою возле тела? Уже нет ни поддержки, ни напарника.

«Варианты выхода: отсутствуют», — отозвался интерфейс.

— Это я и сам понимаю.

«Вероятность успешного выполнения задачи без эвакуации: ноль целых три десятых процента».

— То есть шанс есть? — усмехнулся я.

«Статистическая погрешность. В реальных условиях — ноль».

Я встал и прошёлся по комнате. Интерфейс молчал, но я чувствовал его присутствие, словно лёгкое давление где-то на границе сознания. Он ждал новых данных, чтобы продолжить анализ.

— Ты предлагал инсценировать смерть, — напомнил я.

«Подтверждаю. Смерть — оптимальный путь выхода».

— Но я не знаю, как вывозят трупы. Может, их сжигают на месте или сбрасывают в океан. Возможно, хранят в морге на острове до прибытия следственной группы. Я не знаю.

«Информация отсутствует. Требуется уточнение».

— Дашка работает над этим.

«Ожидаю».

Я хмыкнул. Интерфейс явно набрался моих интонаций. Или я его.

— Ладно. — Я снова сел в кресло. — Давай пока по тому, что имеется. Даже если трупы вывозят, я должен быть уверен, что ты сможешь остановить сердце и перезапустить его без последствий.

«Техническая возможность подтверждена. Наниты способны временно заблокировать сердечную мышцу. Максимальное безопасное время остановки: четыре минуты двенадцать секунд. Вероятность успешного перезапуска: девяносто девять и восемь десятых процента».

— А если дольше?

«Повреждение коры головного мозга. Необратимые изменения начинаются через пять минут сорок секунд. Смерть наступит через восемь минут».